Бесплатный фрагмент - Трагикомедия

Пролог

Вообще-то, это даже не была свадьба. Молодожёны уже вернулись из свадебного путешествия, и Виталик зачем-то запоздало позвал нас отметить день своего бракосочетания в чисто мужской компании. Свадьбу Виталя тихо зажал. Сказал, они лучше в Тайланд на эти деньги съездят. Тайланд, конечно, — прекрасная страна, но сдаётся мне, что наш приятель полетел туда с единственной целью: увидеть местных проституток. Не взирая на то, что это был его медовый месяц. Виталя любопытный и до ужаса пошлый. Как его жена согласилась выйти за него, мне до сих пор непонятно. Не мог он не посмотреть. Хотя бы.

Чёрт тогда меня дернул пойти до дома пешком. Действительно, чёрт. Я вышел на тёмную дорогу и пьяно крикнул: «Извозчик!» Но конный экипаж из постоялого двора возле часовни святого Фиакра не явился на мой зов, что неудивительно, учитывая, что живу я в маленьком уральском городке в 21 веке. Но даже их жёлто-шашечные последователи не явили себя моему пьяному взору. Наверное, надо было просто позвонить по телефону на нехитрый номер. Но я не позвонил.

Была дождливая первая осенняя ночь. Воздух пах мочёными яблоками, и мир казался прекрасным даже после обильных возлияний. Он и был прекрасным. В ту минуту на тёмной дороге.

А сейчас я закрываю глаза и искренне надеюсь не проснуться.

Глава 1

Я не знаю, может, чьё-то утро, конечно, и начинается с кофе. Моё всегда начиналось с туалета.

И только я собрался…

Ужасающий стук в дверь прервал этот каждодневный естественный ритуал. Чертыхаясь, я побежал открывать дверь, чтобы высказать незваному гостю всё, что думаю о нём и его ближайшей родне…

За дверью была она…

Она еле стояла на ногах, опираясь на палку. Мокрая от моросящего дождя, задыхающаяся после подъёма пешком на девятый этаж (лифт не работал уже три дня и еще четыре дня не должен был работать).

— Бабушка, вы к кому? — спросил я вежливо и терпеливо, воспитание, да и человеколюбие сделали своё дело.

— К тебе, Ирод проклятый, — ответила бабуля, плюнув в меня, повернулась спиной и пошаркала к ступенькам, ведущим вниз.

— Я не понял, — крикнул я ей вслед.

Бабка даже не обернулась.

«Ирод проклятый», — смутное воспоминание промелькнуло в голове и тут же исчезло. Пора было собираться на работу. Я работал юристом в небольшой строительной компании. Зарабатывал неплохо и вообще считал, что моя тридцатилетняя жизнь вполне удалась. Молодой, перспективный, обеспеченный и свободный.

Вообще, подружка у меня, конечно, была, но закидывать на свою шею петлю брака я не спешил. Любовь? Иногда мне казалось, что именно Настю я и люблю, но, вспоминая свои школьные годы и хрупкую девушку Викторию, я грустно вздыхал, понимая, что любовь — это всё-таки для подростков, взрослым людям она вроде бы как будто даже и ни к чему.

День выдался загруженным, начальник постоянно находил какие-то дела, с его точки зрения, не терпящие отлагательств, с моей точки — они вполне могли потерпеть, растянувшись на неделю.

Во второй половине дня, слава Богу, я отыскал способ улизнуть из офиса, чтобы насладиться едой в ближайшем кафе, готовили там бесподобно, собственно только там я и питался толком. Самому себе я готовил неохотно и невкусно. А Настю в свой пищеблок я не допускал: чтобы не привыкала, а то мало ли какие крамольные мысли могли посетить её светлую голову на моей холостяцкой кухне.

Обстановка в кафе была вдохновляюще-умиротворяющей: тихая мелодия, без слов, на стенах обои на манер американских газет, на столиках вазочки с маленькими ненавязчивыми букетиками каких-то неизвестных мне не слишком ярких цветов. Меня знали все официанты, так что я предвкушал приятное, хоть и недолгое времяпрепровождение.

Заказ приняли быстро, не заставляя ждать постоянного клиента. Я пошёл в туалет, приготовить место для потрясающего кофе, да и руки помыть перед обедом.

Только я зашёл в кабинку и приготовился священнодействовать, как…

Безумный грохот заставил меня застегнуть штаны и выскочить за дверь. Старуха-уборщица барабанила в дверь и ругалась, аки сапожник в присутствии других сапожников. Я кое-как отделался от неё и торопливо закончил начатое, при этом она продолжала тарабанить в запертую перед её носом дверь и вопить: «Ирод проклятый!». Дался им этот Ирод. Настроение было испорчено безнадёжно, я быстро сжевал поданный обед и отправился в офис, доделывать срочные дела своего шефа.

Глава 2

Когда до конца рабочей смены оставалось всего-навсего каких-то полчаса, и я, предвкушая приятный вечерок в ресторане в обществе своей подруги, потирал руки и хрустел костяшками пальцев, в мой кабинет завалился всё тот же шеф Станислав Леонтьевич Борисов с дельным предложением задержаться на часок, чтобы срочно оформить договор, который завтра ему понадобится прямо-таки со сранья.

Я махнул рукой и выжал из себя самую беспечную улыбку в стиле «работа-это моё всё, для это я на этот свет, в принципе, и родился.» Короче, в офисе я остался совсем один, счастливые коллеги разбежались по домам в этот прекрасный осенний понедельник. Кофеварка сварила мне кофейную бурду с вполне приятным запахом. Я пошёл в туалет. Стоит ли говорить, что только я приступил к делу, как в дверь офиса начали громко стучать. Проклиная всех и вся, я сходил-таки в туалет и, по-скорому застегнув ширинку, придал себе более-менее приличный вид. Кинулся к двери офиса, рассчитывая увидеть там что-то забывшего шефа.

Но там не было Станислава Леонтьевича. Там была она. Старуха-дворничиха. С криком: «Ирод проклятый!», она стукнула меня по ноге метёлкой. И гордо ушла подметать упавшие листья. Вот тут-то я офигел окончательно. Происходило нечто странное и уже даже пугающее. Уже третий раз за день я слышал одни и те же слова. «Ирод проклятый». Какое отношение я мог иметь к царю Иудеи мне вообще не было понятно. Младенцев я не убивал, хотя и недолюбливал, если уж совсем откровенно.

Откуда появлялись эти старухи в самый волнующий момент? Ведь не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать: как я только, так и они сразу. Я забыл о договоре для шефа и кинулся к старухе-дворничихе. Она, заметив мои быстрые телодвижения, и не вспомнила о своём почтенном возрасте: прихватив метлу, кинулась через дворы. Догнать её я так и не сумел.

Договор с моей помощью так и не составился, но меня пугало не это. О работе ли я мог тогда думать? Бабка. Была ли это одна и та же старуха? Или всё-таки разные? Определённым являлось только одно: ведьма (или ведьмы?) появлялась в самый что ни есть неподходящий момент. Священный момент, когда человеку позарез необходимо побыть одному. Я покрылся холодным потом. Потому что вспомнил.

Глава 3

Да, я взрослый человек и могу себе позволить расслабиться в выходной день на почти что свадьбе почти что друга. Конечно, тут я полностью согласен с тем, кто соберётся меня упрекнуть: отливать под окнами домов неприлично. Да и говорить об этом в целом считается неприличным, а тут я полноценную историю сложил на эту щекотливую тему. Но у меня есть оправдание насчёт первой неприличности — я хотел это сделать, я очень сильно хотел это сделать, я просто не мог этого не сделать. Мне позарез нужно было в туалет, а общественных сортиров у нас в городе отродясь не водилось. Странно почему, ведь всем же известно: кто владеет ключами от туалета, тот владеет миром.

Я не виноват в том, что у бабки бессонница, и ей к тому же не нравится, что кто-то, простите, ссыт под её окнами. Это она крикнула мне: «Будь ты проклят, Ирод проклятый!» Но я ведь даже огрызаться не стал, помахал ей ручкой. В тусклом свете фонаря, она меня толком и разглядеть-то не смогла. Ну, шумел я, ну неприятный звук, так ведь и она иногда в туалет ходит. И тоже, прошу заметить, не совсем беззвучно. В связи с этим у меня возникают некоторые вопросы:

— откуда берутся, нет, не дети, — бабки?

— это та одна бабка или у неё есть сёстры?

— как они узнают, что я собираюсь делать это самое?

— что мне теперь с этим делать?

Бред какой-то, ну правда, бред. Кому расскажешь — не поверят же, блин. Ну блин же. Блин.

ЧТО ДЕЛАТЬ????

И я пошёл в туалет, чтобы проверить, появится ли какая-либо старуха в этот момент, или моя теория начисто лишена какой бы то ни было основы и является полной чушью. Я расстегнул ширинку и тут… ничего не произошло. Ни стука, ни крика. Я вздохнул облегчённо. Совпадение, я просто переработал, надумал, преувеличил, присочинил, нафантазировал. Обрадованный, я позвонил Насте, чтобы назначить свидание в ресторане через час. Всё-таки работа есть работа. Я снова сел за договор.

Настя. Красивая чертовка. Я бы даже сказал: «Ужас, как хороша.» Если бы у меня было чуть меньше самомнения, я бы задумался, а что же она во мне нашла. Иногда, очень редко, такая мысль мелькала в моей голове, но я гнал её, понимая, что во мне много чего можно найти.

Итак, Настя. Высокая, почти с меня ростом, а мой рост составляет без малого метр восемьдесят. Волосы длинные, русые, вьющиеся. Глаза, о эти глаза. Будь я писателем, сказал бы: «погибель, а не глаза», но я не писатель, поэтому просто замечу, что они зелёные. Невозможно зелёные. Настя — студентка второго курса какого-то там экономического института. Ей двадцать два. Честно, говоря всё время забываю, как там называется её будущая профессия. Настя обижается, но ненадолго. Она в принципе человек необидчивый, легка в общении, не загружена комплексами и проблемами. За это я её и люблю. Но, конечно, не настолько, чтобы жениться. Она изредка прозрачно и тонко намекает, что мы вполне могли бы перейти на новую стадию в наших отношениях, но я намёков не понимаю, а прямо она сказать как-то стесняется. И слава Богу, а то пришлось думать, что мне дороже: свобода или эта высокая зеленоглазая девушка. А думать об этом не хотелось. В ближайшие пару лет точно. Кстати, с Настей мы вместе уже около года. Когда будет год, она мне скажет, девушки всегда помнят такие вещи.

В ресторане народу было немного. Мало было народу. В общем, кроме нас с Настей никого больше и не было, как будто я арендовал на этот вечер всё заведение, чтобы поразить свою прекрасную спутницу. Настолько прекрасную, что глазам становилось больно, когда я долго неотрывно на неё смотрел.

Играла какая-то тихая ненавязчивая музыка, наверное, что-то из классики. Я в этом не разбирался, моя спутница, слава Богу, тоже. Хотя, может, и разбиралась, просто мне не говорила.

Вино было красным и сухим, еда вкусной и сытной, разговор весёлым и непринуждённым. Вечер был просто великолепным. Ровно до того момента, как я захотел посетить туалет. Страх подкрался незаметно. Лёгкой поступью. Я напрягся. Настроение было испорчено. Да, я испугался, что она снова появится. Я понимал, что это всё ерунда, я же провёл эксперимент в офисе, он удался вполне. Но мысли в голову всё равно упрямо лезли, я перестал слушать, что там болтала Настя. Мне отчаянно захотелось уйти домой. Если бабка всё-таки появится, то дома я припру её, образно говоря, к стенке. Настя заметила мой отсутствующий вид и сделала вид, что забеспокоилась. Хотя, может быть, и в самом деле забеспокоилась, женщин ведь не поймёшь толком:

— Стёпа! Да ты же меня не слушаешь! Да что с тобой? Ты как-то побледнел и вообще.

— Что вообще? — заинтересовался я.

— Вообще, ты странно себя как-то ведешь сегодня: сначала был какой-то весёлый. Даже чрезмерно. А теперь как будто отсутствуешь. О чём ты думаешь? На работе неприятности?

Я поморщился, во-первых, хотелось в туалет, во-вторых, ну как я ей расскажу-то? Вот вы бы смогли девушке «блистающей, как заря, прекрасной, как луна…» такое сказать?

— Неприятности, — соврал я. — Не могу об этом не думать. Голова заболела из-за всего этого. Давай, я тебе такси вызову?

— Я думала, мы к тебе поедем, — протянула она и нахмурилась.

— Этого ещё не хватало, — думая о бабке, вслух сказал я.

— Что? — Настя вскочила. — Ну знаешь ли.

— Я не это хотел сказать, — запротестовал я.

Но Настя уже убегала, разозлилась, хотя она миролюбивая. Я решил не бежать за ней, сначала вернуться домой, решить все свои вопросы со старухой, а потом заняться своей подружкой. Машину я оставил возле ресторана, поскольку вино есть вино, а руль есть руль. Я вызвал такси. Позвонил Насте, но она сбросила. Дура.

Первым делом, залетев домой, я кинулся к туалету. Надо заметить, что лифт в доме ещё не работал. Когда я бежал по ступенькам, старух в подъезде не наблюдалось. Неоткуда ей было взяться, просто неоткуда. Но она взялась. Постучала в окно. Нет, бабка прилетела не на метле. Дом ремонтировали (оттого-то и лифт не работал), она стояла на строительных лесах. Ведьма. Мелькнула мысль: столкнуть её вниз. Но я её тут же отбросил, хотел затащить старуху в дом, чтобы потребовать объяснений, но она ловко пнула меня ногой ниже живота, а я так и не сходил в туалет. Пришлось сделать то, чего я не делал с детства. Когда я поднял глаза, старухи уже не было. Вот тут-то я и испугался окончательно.

Глава 4

Я сидел в спальне, прижавшись спиной к стенке, зубы мои стучали друг о друга, мысли хаотично носились в голове, сталкиваясь, ударяясь, разбиваясь вдребезги.

Очень хотелось позвонить кому-нибудь и попросить помощи. Но кому? Близких друзей у меня в городе не было. Приятели. С ними хорошо погулять, попить, поржать. А рассказать о таком невозможно. Не поймут, не поверят, покрутят пальцем у виска.

Я вскочил. Можно попытаться найти этот дом! Конечно, дома на проспекте похожи друг на друга, но вдруг, проходя мимо того самого, злосчастного, я по наитию узнаю его. А, может быть, даже встречу на улице бабку, и она снимет с меня своё проклятие. В том, что это проклятие я уже не сомневался.

Успокоенный тем, что у меня появился какой-никакой план, я отправил начальнику сообщение по электронной почте о том, что завтра я беру отгул в силу неожиданно возникших проблем со здоровьем. Шеф, конечно же, поинтересовался договором, я поблагодарил небеса за то, что сумел-таки составить его несмотря на появление бабки в самый неожиданно-восхитительный момент. Я отправился спать. Мелькнула спасительная мысль: «завтра будет новый день, может быть в этом дне проклятие уже аннулируется».

Утром я сдерживал свои естественные порывы столь долго, сколько мог. Но вечно терпеть невозможно. Я вошёл в туалет. Поднял крышку унитаза. Ничего не произошло. Я напрягся. Потерпел ещё немного, а потом…

«Ирод проклятый», — раздалось из комнаты. — «Ирод!»

Я выскочил, как ужаленный. Со спущенными трусами, помчался в комнату, это уже проникновение в жилище. Противоправное действие между прочим, в законах я пока ещё разбирался. Бабка истошно орала по ту сторону экрана телевизора, который я успел включить, перед тем как. Я схватил со стола пульт и швырнул его в бабку. Изображение пропало. На экране появилась трещина, пульт распался на отдельные детали. Тогда я впервые задумался о самоубийстве.

Впрочем, ненадолго. Я быстро собрался, забыв даже о завтраке, побежал к ресторану, чтобы забрать свою несчастную брошенную тачку, и поехал на проспект. Искать проклятый дом и ненавистную старуху.

Дважды я проехал туда и обратно. Затем оставил машину и пошёл пешком, останавливаясь возле каждого дома. Моя идея, казавшаяся столь великолепной вчера вечером, сегодня с треском провалилась. Я не сумел понять возле какого именно дома я оконфузился и был проклят.

Захотелось есть. С тоской подумал, что придётся и пить. А потом, соответственно, сами понимаете…

А почему бы мне не надраться в хлам? Эта идея показалась мне даже более привлекательной, чем вчерашняя с поиском бабки. Пьяному — море по колено, а бабки даже выше. Сказано — сделано, и я поехал к магазину, в котором продавали алкогольные изделия. Кстати, в то время я предпочитал коньяк. Некоторые щепетильные люди говорят, якобы сей спиртосодержащий продукт якобы пахнет клопами. В связи с этим у меня возникает вопрос, даже два вопроса: зачем вы нюхаете клопов? Где вы их берёте, чтобы понюхать?

Глава 5

Даже любимый коньяк не лез в горло. Я поел и выпил совсем чуть-чуть. Захотелось в туалет. Терпел сколько мог. Попутно обдумывая, куда бы сходить отлить, чтобы была возможность поймать бабку. Ну или хотя бы избежать возможности встречи с ней. Логично предположить, если бабка — ведьма, то доступ в святые места ей категорически запрещён. Но в церкви в туалет ведь не попросишься, в самом деле!

Когда терпеть стало невмоготу, вышел на улицу. Будь, что будет, зайду за гаражи, явится, постараюсь поймать.

Она кричала из закрытого гаража. На гараже висел довольно-таки массивный замок, я и дёргал его и бил по нему камнем. А она кричала всё те же дурацкие слова. Кикимора старая. Я сел возле гаражей и заплакал, как девочка.

Позвонил Насте. Кому-то ведь нужно такое рассказать, один я со всем этим точно не справлюсь. Она уже перестала дуть губы и согласилась приехать ко мне после занятий. Говорил же: она необичивая. Я пошёл домой, ждать подругу.

Сигарета в руке нервно пританцовывала, когда я путанно: то всхлипывая, то прихихикивая, рассказывал Анастасии свою скорбную историю.

— Стёп, ты… пил? — как и следовало ожидать, спросила подруга после того, как я закончил.

Я вскочил и забегал по комнате, видок у меня, наверняка был ещё тот, всклокоченные волосы, мятая футболка, джинсы, в которые я даже забыл вставить ремень:

— Дура! Ой, какая же ты дура! — завопил я. — Угораздило же меня связаться с такой идиоткой.

Я кричал все эти оскорбительные вещи Насте, понимая, что скатился до банальной истерики. Я кричал и хотел, чтобы она ушла. Я кричал и боялся, что она уйдёт.

Она не ушла. Она гладила меня по голове, словно маленького, а я рыдал, уткнувшись в её грудь, впервые думая о том, что Настя, наверное, будет совсем даже неплохой матерью.

— Ну, хочешь, я останусь и пойду с тобой в туалет, когда тебе… ну… надо туда будет? — прошептала она.

— Хочу, — кивнул я. — Хочу.

Конечно, мне вовсе не хотелось, чтобы она наблюдала за этим процессом, но оставаться один в такой момент я больше не мог.

Выплакивавшись на большой и тёплой Настиной груди, я заснул на диване, заботливо укрытый клетчатым пледом. А когда проснулся Насти рядом уже не было.

Захотелось в туалет. Я разозлился на Настю, ведь обещала же не уходить, ведь обещала же! Я потянулся за телефоном, чтобы ей позвонить. Но не позвонил, а швырнул телефон в стену, он разлетелся на составные части. Великолепно! У меня есть сломанный телефон, сломанный телевизор, сломанная жизнь. И всё из-за того, что я поссал не в том месте. Но так ведь не бывает! Такого точно не может быть! Бред! Люди убивают других людей и продолжают жить, выйдя из мест заключения. И никто им не является. Никто! Хотя… откуда мне-то знать?.. Может, и являются…

Кто-то постучал в дверь. Может, это была старуха, пришла заранее, может, вернулась Настя. Я не пошёл открывать. Я лежал и терпел до боли внизу живота. Стучать скоро перестали. А потом… потом… уже, когда не смог себя сдерживать, просто встал и обоссался в фирменные спортивные адидасовские штаны. Старуха не появилась. Наверное, радовалась где-то моему унижению. Ведьма.

На этот раз я не стал плакать. Просто снял с себя грязные вещи, запихал их в мусорный мешок и пошёл выбрасывать его в контейнеры во дворе. Мне показалось, что, когда я подходил к контейнерам, из-за одного из них выглянула старуха. Но, может быть, это только показалось. Щёки мои пылали. Дома я измерил температуру, она была высокой. Я даже обрадовался этому: пошёл в поликлинику и открыл больничный лист, хоть на работу ходить не надо было теперь.

Я знал, что рано или поздно что-нибудь придумаю. Я должен был суметь придумать.

Глава 6

И я придумал. Как всякий маленький мальчик, попавший в трудную для него ситуацию, я кинулся к маме. Сам я родом из посёлка городского типа в шести часах езды на автомобиле от города, в котором я сейчас мучаюсь. Мысль о том, что, возможно, бабка не найдёт меня в другом городе, пришла внезапно, как всякая гениальная мысль. Маму я не видел давно. Почти год. Всё как-то некогда было до неё съездить. Если честно, особо близкие отношения у нас и не сложились. Мама не была такой уж нежной матерью, а я не являлся ласковым ребёнком. Конечно, я её любил. Она же мама. По телефону, опять же, звонил в неделю по два раза точно, да и денег высылал. На карту. Мама ко мне приезжать тоже не спешила. Говорила, что ей поезда не нравятся, а в машине укачивает. Мама у меня ещё нестарая. Ей всего-то шестьдесят пять. Ей нравится возится в земле, во саду ли в огороде, она, в общем, очень домовитая. У меня ещё и сестра есть. Старшая. Она живёт всё в том же посёлке. Тоже домовитая. С мамой они ближе. Ну, это понятно, девочки же.

С грустью подумал о новых адидасовских штанах. Может, не надо было выбрасывать. Постирал бы. Зачем переоделся? Лучше бы джинсы загубил, они старые уже были. Всё бабка треклятая. Ненавижу! Надо было столкнуть её со строительных лесов.

Я покидал в сумку кое-какие вещички и поехал. Пришлось ещё и новый телефон покупать. Когда вставил «симку» пришло несколько сообщений от этой предательницы Насти. Да пошла она. Дура! Я ей душу раскрыл, а она меня бросила. Наверняка, гадостей про меня кучу выдумала и убежала подружкам своим тупоголовым рассказывать. Все бабы одинаковые. Такой же старухой станет, как проклявшая меня ведьма, точно вам говорю.

На трассе мне, конечно же, захотелось в туалет. Справа — лес, слева — лес, туалет кругом. Я задумался. Ну, откуда здесь взяться бабке? Неоткуда. Теперь уж точно. Я остановил машину, отключил телефон и автомагнитолу, так, на всякий чёртов случай. Зашёл в лесок. Лес был прекрасен, невыносимо прекрасен. Зелёный, красный, жёлтый, он поражал своей нестерпимой красотой. Я на несколько минут даже забыл, зачем пришёл. Все мои проблемы разом будто оставили меня. Мне хотелось умереть, на этот раз от восторга, я обхватил руками берёзу и неожиданно сам для себя поцеловал её. Счастье переполняло душу, и она готова была взлететь, но бренность тела напомнила о себе. Я пристроился к ёлочке и справил свою нужду. Воровато оглянулся. Бабки не было. Обрадовался и зашагал к машине. Возле неё обнаружил доблестных сотрудников ДПС. Их присутствие меня не испугало, я не нарушал правил дорожного движения и неоплаченных штрафов не имею.

Сотрудников было двое. Я улыбнулся и… У одного из них была рация. Из неё сквозь потрескивание явно доносилось: «Ирод проклятый!»

Я схватил полицейского за руку.

— Гражданин, вам плохо? — забеспокоился он.

— Сердце? — участливо поинтересовался второй.

Я отчаянно ловил ртом воздух, а потом тупо грохнулся в обморок, последней моей мыслью было: «хорошо, хоть поссать успел.»

Очнулся я уже в больнице, куда меня доставили сотрудники ДПС. Городишко, в котором находилась больница, был ещё меньше, чем тот, в котором я жил сейчас. Больничный персонал оказался на удивление толковым и участливым. Они никак не хотели меня отпускать, но я, подписав отказ от обследования, всё-таки уехал. Я-то знал, отчего у меня случился обморок, но им ведь об этом не расскажешь. Одной дуре я уже рассказал сгоряча, теперь, небось весь город в курсе, растрезвонила, идиотка. Посмотрел пропущенные звонки. От неё было три. Больше ни от кого. Возможно, ещё и не всем. Санитары пока, видно, не были в курсе. Немного жаль даже. Может, и помогли бы.

Итак, я приехал домой. Уже был вечер. Мама обрадовалась. Сдержанно, как обычно, но я видел, что обрадовалась. Но тут же запереживала:

— Что-то случилось? Без звонка. А если бы меня дома не было? Ты в отпуске?

Я улыбнулся и выдохнул:

— Давай по порядку. Ничего не случилось, — соврал я. — Я в небольшом отпуске, недельном. Решил сделать сюрприз. Помочь убрать урожай картошки, насладиться работой в огороде и свежим воздухом. А Анька как? Позвоним ей? Пусть приходит. Замуж-то не вышла? — хохотнул я. — Как пельмень?

— Антон на работу устроился три дня назад, в город ездит, — племянник весной вернулся из армии и всё это время усиленно искал работу, а с Аней ты неделю назад разговаривал, что могло за неделю измениться? — ответила мама.

Мама выглядела хорошо. Она уже не работала, была на пенсии, занималась любим огородом, заготовками да книжки читала. Читать она любительница. В отличие от меня, я предпочитал кино, а читал только специализированную юридическую литературу. Вот политикой я интересовался всерьёз, новости любил, передачи дискуссионные всякие меня и правда занимали. Иногда, не очень часто, читал исторические книги. Документально исторические, фантазия автора в истории меня не прельщала. Хотя… что есть история? Рассказ, передаваемый от одного к другому, точно ведь сейчас не проверишь, что там было. Может, и не было ничего. Я лично раньше считал, что Наполеон был маленького роста, а потом выяснилось, что он никогда и не страдал комплексом своего имени.

Конечно, в своё время я прочитал кое-что из классики. Что положено прочитать всякому уважающему себя человеку. Я знал, как звали братьев Карамазовых, трёх сестёр Чехова и даже коня Дон Кихота. Ну, мало ли кто спросит случайно, чтоб не опозориться.

Мама кинулась звонить сестре:

— Аня! Стёпка приехал. Приходи к нам завтра после работы. Я пельменей настряпаю, посидим.

Видимо, Анна спросила на том конце, надолго ли я, потому что мама осведомилась:

— Ты на весь отпуск или как?

— Пока не знаю, — развёл я руками в сторону.