Бесплатный фрагмент - Стикс

Пролог

Одинокая фигурка, облачённая в потертый комбинезон медленно, но уверенно, двигалась по извилистой, только ей понятной траектории.

Насколько хватало обзора, вокруг простилалась запустелая, неровно выжженная земля, усеянная редким кустарником, с острыми как бритва шипами.

Лишь вдалеке, одиноко темнело ржавое пятно низкорослого леса.

Изредка вспыхивали яркие огоньки по пути движения одиночки.

Иногда внезапно возникал, закручиваясь столбом, вихрь жаркого спрессованного воздуха. Низкое чернобыльское солнце, жарило как никогда раньше.

Утомляющий пейзаж, одновременно из миров фантастических и марсианских.

…Неторопливо передвигал ноги, дабы подольше сберечь силы, двигаясь к виднеющемуся краю спасительного леса.

Камуфляжный комбинезон надет на голое тело, из-за невыносимого пекла, остальное бельё пришлось снять. Нестерпимо хотелось пить и есть.

Больше, конечно, пить, да стоявшая жара не давала покоя, на мысль о прохладе.

«Вот почему не случится дождю?!» — выругался внутри себя, проклиная всё подряд. В глазах рябило, виски сдавливало так, что окружающая реальность двоилась.

Начинало шуметь в голове, будто рядом бил в колокола, не жалея сил, самый звонкий звонарь. Текущее состояние организма неважное, потому приходилось часто останавливаться.

В очередной раз присел для передышки на землю:

«Вот и все, походу радиации нахватался».

Похлопал по пустым карманам комбеза, где должны находиться таблетки антирада.

Пусто! Абсолютно пусто. Лишь на поясе висел нож. Обычный, десантный нож, да в карманах небольшая горсть болтов, для обнаружения аномалий.

Болты, которые нашлись возле места моего неожиданного появления, или выброски сюда, примерно несколько часов назад. На автомате подобрал их, сунул в карман.

«Болтов тоже негусто», — размышлял над ситуацией, хотя к счастью, аномалий встречалось довольно немного. Парочка «жарок», по одной «грави», «трамплинов», «воронок»: неопасные, мелочь короче.

Мозг отказывался вспоминать детали событий, произошедших недавно.

Наверно дней восемь назад.

Почему оказался здесь? Один? Без ничего?

Громкий крик проник, из нежданно проснувшейся памяти, подобный воплю отчаяния:

— Джоник!!

Чёрт! Когда же это произошло? Кто кричал мне тогда?

Последнее что вспомнилось: белый, сверкающий электроразрядами, трубчатый туннель, в котором летел, проваливаясь в бесконечность, теряя чувство времени.

Видимо, в конце туннель выплюнул сюда, в эти места.

Заклубившись белесым дымком, спустя несколько мгновений, пульсирующее жерло туннеля исчезло.

Телепорт! Значит, аномалия «телепорт».

Версий произошедших событий, больше не появилось.

Но почему угодил в «телепорт»?

Непонятно: то ли случайно, то ли нацеливаясь в аномалию по веской причине.

Недавняя память на время заблокировалась от воздействия «телепорта».

«Телепорт, пространственно-временная аномалия. Сферическое, полупрозрачное энергетическое образование. Человек, попадая в область действия аномалии точку входа, моментально «вываливается» с обратной стороны, совершенно случайной точки выхода. Попавший в аномалию человек, временно теряет быструю память.

Где окажется обратная сторона выхода, непредсказуемо. Действует «телепорт» в пределах Зоны Отчуждения», — из справочника сталкера.

«Ничего, выберусь отсюда, вам всем покажу!», — хорохорился, хотя шансы на выживание здесь, в таких обстоятельствах, почти нулевые.

Или стремились к нулю.

По меркам Зоны нагой, только в трусах, если так можно выразиться.

Хотя был маленький плюсик: за время, что передвигался, ни встретилась, ни одна живность.

Ни стай диких кабанов, ни псевдособак, ни даже мерзких тушканов.

Довольно странно. Куда попал, приблизительно узнал.

Это вроде Ржавый Лес, бывший Лиманский заповедник, возле Припяти.

Место довольно спокойное, только никого не встретишь тут.

По сплетням, знал что вольные, предпочитают здесь не ходить.

Место хоть «тихое», да неизведанное до конца.

Люди, как всегда, бояться неизвестности! Ладно, с этим потом разберёмся.

Нужно добираться до Кордона, других вариантов что делать, чтобы выжить, больше нет. Вытерев скупой пот со лба, потеть особо нечем, скоро наступит окончательное обезвоживание организма, задумчиво засунул руку под вверх комбеза, выудил медальон, висевший на шелковом шнурке.

Его носил, никогда не снимая.

Это личный Артефакт, добытый в тяжелейших испытаниях. Старинный амулет, сделанный в форме круга, из неизвестного мне металла, по кругу вязь непонятных слов, похожих на санскрит. Еще на медальоне нанесено изображение мифического существа, то ли дракона, то ли тигра.

Потёр медальон мягко пальцем, потом зажал, держал в кулаке, чувствуя выпуклые грани металла.

Медальон для меня как весточка с той, прошлой жизни.

Поэтому дорог, как памятная вещь.

Против воли полезли воспоминания о том, как он там, достался, что с этим связано немалого отрезка времени.

Похоже, придется писать мемуары, если выберусь, из очередной передряги.

В раздумьях, наметил цель дойти до леска, там спрятаться в тени куцых, заржавленного цвета деревьев, дать небольшой отдых телу.

С надеждой, упрямо поднялся, двинулся по направлению опушки.

«Дошли, значит, привал», — устало подумал, примерно через полчаса пути, после последнего перерыва.

Не стал углубляться внутрь леса. Облюбовал деревце на краю опушки.

Измождено повалился на землю около него, с наслаждением вытягивая ноги, проваливаясь в неглубокий, дремотный полусон, без снов.

…Шестым чувством, уловив надвигающуюся опасность, (состояние Сатори), машинально перекатом ушел от смертельного удара.

Стремительная, шипящая тень огромного зверя промелькнула надо мной, приземлившись на место, где только что спал!

Вскочив на ноги, выхватывая рывком нож, одновременно оценивая обстановку, метнулся за ствол дерева.

О боги! Это Химера! Одно из самых опасных порождений Зоны, её бесовское отродье.

Глаза, уставленные на меня, горели адским, зловещим пожирающим огнем, как тлеющие угольки под костром еретика-грешника.

Как будто говоря: «Человечек допрыгался? Спета твоя последняя песенка! Теперь будешь предназначаться для ужина!»

В ответ тоже пялился на создание, а в голове мелькали обрывки мыслей, различные эпизоды из прошлой жизни, отрывки знаний из справочника сталкера, да не только из него. Полная мешанина творилась в голове!

Стоп. Значит Химера, похоже, вроде самка!

Уловив обонянием характерный запах от зверя.

Чудовищна и прекрасна по своей животной сути, как бывает прекрасно беспощадное оружие, служащее орудием смерти.

Её черная короткая шерсть, отливала мягким предупреждающим блеском, смертельной опасности.

Совершенная машина, для выживания и охоты, в самых опасных уголках Зоны.

Невольно залюбовался прирожденной дикой грацией.

Не каждый день представиться случай, насладиться таким зрелищем вживую, почти рядом, без защитных клеток циркового вольера.

Химера опасное животное Зоны, продукт генетической программы создания универсального животного-защитника. Происхождение по внешним признакам выявить не удастся, генетическая комбинация различных видов, результат экспериментов ученых. Четвероногое кошкообразное существо с двумя головами, одна из них недоразвита. Присутствует дублированная система внутренних органов. На конечностях огромные когти.

Нападает на жертву в основном, прыжками по прямой линии.

Иногда старается обойти сталкера со спины, считается условно ночным хищником. Обладает зачатками разума. Живет преимущественно уединенно.

У самок врожденный специфический запах, они обладают повышенной агрессивностью, с легкостью могут справиться с двумя–тремя кровососами одновременно.

Владеют молниеносной реакцией, непредсказуемыми прыжками на выбранную цель.

Способы борьбы неизвестны. Кроме огнестрельного оружия большого калибра.

Это мысленно проносилось в голове.

Вот почему, оказывается, догадался только сейчас, не было зверья в этой местности.

Кто-то убежал, кого-то сожрала дьявольская бестия.

Наконец, показывая, что раунд знакомства закончен, чудовищное животное, обнажая клыки, с низким шипением, со скоростью броска индийской кобры, прыгнуло.

Вбитые намертво рефлексы в подкорку мозга суровыми инструкторами рукопашниками, сработали безукоризненно!

Раз, мгновенный уход с линии атаки, скользящим движением ног.

Два! Кувырок в сторону.

Три. Переброс, выброс ножа!

Обманное движение, принятое в ножевых школах, по стандартной тактике боя.

И заново!

Уклонение корпусом тела в сторону с наклоном, кувырок простой, отвлекающий маневр. Она непрерывно атаковала, неутомимо бросаясь, как восставший демон из ада. Её шипенье переплелось с кошмарным воем, пару раз уже ощущал порывы горячего дыхание животного нутра за затылком.

Приходилось держать дистанцию, жизненная необходимость, вопрос жизни и смерти, каким-то чудом уклоняться от смертоносных лап с когтями.

Ещё старался выровнять дыхание, не теряя ритма боя, а ритмом заведовала она!

Вспомнились сцены из старого фильма там, где Масутацы Ояма устраивал на потехе публике зрелища, поединки с быками. Конечно, круто выглядит, со стороны: одним ударом меж рогов завалить быка наповал.

Но здесь любой псевдокабан, раз в пять больше того милого, японского бычка.

«Лоу-кик здесь не поможет, да нож тоже», — привычно на ходу импровизируя тактику схватки, крутился как волчок, вокруг дерева, под которым спал.

Избирая его в качестве преграды, дополнительной, или основной, защиты.

По большому счёту, ничего не мог противопоставить прыжкам зверя.

Оставалось только быть настороже.

Избегать атак, держать бой на расстоянии.

Смутно надеясь на то, что зверюга, когда нибудь да устанет прыгать.

На долю секунды промедлил, не успел уклониться, пригнуться ниже к земле, отвести руки назад, как когти вскользь пропахали, с громким треском, твердую с кевларовой нитью ткань комбеза на левом рукаве.

«Вот черт», — мельком взглянул на нанесённые повреждения, оценивая их: рукав в клочья. Кожа на руке, в местах достигших острейших когтей до тела, содрана до мяса.

Боль из раны, импульсы из нервных окончаний докатились до рецепторов мозга, окончательно деморализуя, лишая всяких шансов, надежд на благополучный исход.

Как там, говориться: «Надежда умирает последней».

Похоже, настало время моего края.

Тут как бы ни крутился, всё равно будет точка.

Да будь сам здесь чемпион мира, он просто бы оттягивал развязку конца.

По спине, вдоль позвоночника, ледяным холодком повеял Ветерок Смерти.

Вдруг Кошка, видимо растягивая удовольствие, после очередного прыжка замерла, остановив неумолимый бег смерти на секунду, повернулась двойной мордой!

Её глаза на основной морде, заполыхали кроваво-красным светом, гипнотизируя, словно голодный удав бедного кролика,

— Готовься к ужину, человек!

Пылали, потому что смеркалось, становилось темновато вокруг.

Солнце клонилось к закату, покрывая только верхушки деревьев золотистым светом.

День короткий, словно зимой в разгаре на большой земле.

Как глупо закончить жизнь здесь, когда столько всего пережито!

Кошмарная фурия, завыла истошным воем, от которого продрал мороз по коже, застыла кровь в венах. От воя хотелось упасть, укрыться одеялом, или поскорее проснуться от этого кошмара.

Она выла, предвкушая скорую победу, победный вечерний пир, оскалив жутковатого вида, острейшие клыки!

Стоял в растерянности, не понимая, что делать дальше, исчерпав возможности.

Зачем-то тут зазвучала в мозгу напевная, мелодичная песня.

Потом возник голос мягкий, такой вкрадчивый, удивительно спокойный!

И я узнал его, тот голос.

Знакомый голос одного старика монаха.

Когда то судьба забросила на север Индии.

Она свела нас вместе, на некоторое время.

Мудрый монах решил взять меня, зачем-то, в ученики.

Потом он с трудом, вбивал в мою голову разные техники.

Заодно философию: Буддизм с Даосизмом.

Не считал что это важно, поэтому почти всё выветрилось из памяти.

«Тело, это всего лишь мантия, представитель неведомой сущности, которая является вашим истинным лицом: полным набором эмоциональных настроев, называемым вашим личностным Я, таящимся внутри телесного воплощения.

Тело, тонкая машина, но без того, кто ею управляет, она ничто.

То, что есть, это не телесное воплощение, а всё…»

Кое-как понимал слова, сказанные голосом мудреца.

Он советовал войти в состояние, которому он меня, когда то учил, состоянию Бодхичитта.

Да уж, в лучшие времена вместе с наставником, у меня с трудом получалось входить в это, даже начальное, состояние.

Но терять уже нечего.

Так что, вспоминая на ходу обрывки техники, принялся вводить себя в транс.

Не обращая внимания больше на Химеру, стал ритмично постукивать ручкой ножа по стволу дерева, издавая странные, похожие на клекот звуки.

Медальон на груди завибрировал мелкой дрожью, помогая входить в измененное состояние сознания. Потом перестав дрожать, он озарился внутри комбеза, рубиновым светом, придавая ирреальность происходящей сцене.

Сознание, непривычно знакомо, подернулось дымкой, сразу прояснилось, будто грязное стекло протерли чистой тряпкой. Мир стал ясным как слеза младенца.

Время остановилось, казалось навсегда.

Мозги тоже очистились. Страха больше нет!

Завывания никак не волновали.

Между тем творение преисподней, ошалело глазела, не понимая, что происходит. Наверно думая, что сошел с ума перед смертью: не хватало только шутовского колпака на голове.

На ум пришли, рассказанные байки из встреч с Химерой.

Сам лично знавал пару вольных сталкеров, которые выжили, после таких встреч один на один. Такое маленькое чудо. Да, они выжили, но остались на всю жизнь калеками.

Один, неудачно расстрелял весь боезапас из «первички», в молниеносно прыгающую химеру. После неудавшегося прыжка, она с голодухи мертвой хваткой вцепилась в левую руку сталкера, пожирала её заживо.

Тогда он, другой рукой достал «Дезерт Игл», выпустил в башку, всю обойму в упор.

После этого ни один мутант не жилец на свете, нашпигованный крупнокалиберным свинцом. Остался без руки, но выжил. Потом спился на Кордоне, да умер под забором.

Другой «счастливец», отбившись от своего отряда, наскочил на Химеру, на ходу стреляя во все стороны из калаша, вместе с тварью угодил в кислотную аномалию «слизь».

Он то, успел перебежать аномалию, потеряв потом только ступни ног, благо был одет в ботинки от комбинезона «Сева». Ну а тварь, аномалия растворила полностью вместе с костями, как кусок сахара в стакане горячего чая.

Стоп. Аномалия. А это выход!

Ранее определяя местоположение как Ржавый Лес, принялся вспоминать справочник по темам об аномалиях в нём. Окинув взглядом окружающую местность, увидел неподалеку, непонятное странное облако, возле самой земли, на фоне темной поверхности оно выделялось светлым пятном. Это оказался» пузырь».

Пространственно-временная Аномалия.

Почему «пузырь», спросите? Да потому что схлопывается как мыльный пузырь!

Всех впускает и никого, никогда больше не выпускает обратно назад.

Днём бы, его вряд ли заметил.

Только вот проблема, как до него добраться.

Расстояние примерно пятьдесят или шестьдесят метров, примерно пять секунд времени скоростного бега!

Ещё с поврежденной рукой.

Вспомнил о руке, оторвал болтающиеся лохмотья рукава.

Да, дела. Но надо пробовать, деваться некуда.

Мне нужна скорость и энергия, как воздух, для решающего рывка.

Надежды на жизнь! Это находилось в боевом трансе самадхи.

Самадхи целостность, объединение, осуществление, завершение, собранность.

Совершенство в медитативных практиках.

Состояние, при котором исчезает сама идея собственной индивидуальности, но не сознания, возникает единство воспринимающего и воспринимаемой реальности.

Это намного легче. Учитель натаскивал почти каждый день.

Двухчасовые поединки, не только с самим учителем монахом, но с его многочисленными, приходящими, время от времени, опытными учениками бойцами, еще с медитацией. Такое выматывало тогда в вусмерть.

Скользнул сознанием в новое состояние, ощущая мгновенно: как получает энергию тело, как вырабатывается адреналин.

Кровь, накачиваемая взбодренным сердцем, заструилась по артериям быстрее, наливая усталые мышцы неимоверной силой.

«Сейчас посмотрим, кто кого, — мысленно обратился к противнику, то есть к Химере. Иронично отмечая:

— А теперь, дорогие зрители, вас ожидает выступление братьев клоунов-акробатов!

Всё, готов. Как говориться, потанцуем!

Время вновь закрутилось, завертелось, возобновляя неоспоримый ход вперёд, отсчитывая мгновения вечности!

И раз. Обманный рондат в сторону. Как на уроке. И в стойку.

Толчок ногами, одновременно с резким, круговым замахом руками, начиная исполнять циклическое сальто вперед, к моей заветной аномалии.

Моя цель завлечь её туда внутрь.

Бестия повелась на мой маневр, пропахав воздух и землю, впустую!

По инерции продолжив движение на несколько метров.

Есть! В запасе секунда времени или жизни!

Я же крутясь в густеющем воздухе, старательно отрабатывая элементы сальто, благо поверхность земли ровная, стремительно и неудержимо приближался к финишу!

Химера, дико визжа, как сто разозленных кошек, чувствуя ускользающую добычу, немного отставая на пару прыжков, неслась за мной!

Краем зрения, отметил заранее намеченное место, давая приказ телу остановиться в нескольких метрах перед аномалией.

С трудом восстановив равновесие, чуть по инерции не зарывшись головой в землю.

Ведь не гимнаст профи!

Так! Теперь кидаем болты, чтобы определить размеры «пузыря».

И три болта мгновенно горстью полетели в аномалию, примерно размечая обьем.

Готово! Следующий акт запланированного действия — довести до бешенства зверя.

Раз, и клинок верного ножа, со свистом рассекая воздух, по рукоятку вонзается в шею зонному сотворению, мчащуюся за мной!

Ослепленная яростью бестия, не замечая ничего вокруг кроме меня, разозлившую её донельзя, молнией взлетает в воздух, желая последним смертельным броском — покончить с жертвой!

Два! Снова, просчитанный по долям секунды и сантиметрам, рондат.

Рондат — переворот тела с поворотом кругом и приземлением на обе ноги.

И контрольный, уход с линии атаки, кувырок простой. Все!

«Пузырь» с радостью распахнул объятия.

С легкостью проглатывая тело, по инерции, летящей Химеры, навсегда.

Заставил себя подняться на дрожащие от напряжения ноги.

Осмотрел поле боя, задержал взгляд на побежденной богине смерти.

Она стала похожа на застывшую статую в прыжке.

Глаза медленно угасали, как в фильме, из старого Терминатора.

Почему-то вдруг стало жаль её, на секунду.

Как бы то ни было, была честная схватка: принципы, правила учителя, не нарушил.

Ученые здешние, которые обитали на Янтаре, рассказывали:

«Живой объект, человек или животное, попавший в «пузырь» остаётся жив.

Находясь в анабиозе на протяжении многих лет. Так как время там не имеет свойств».

Такая вечная тюрьма. Не позавидуешь попавшим туда бедолагам, по незнанию, или по неосторожности. Но больше жаль ножа, он был моим верным товарищем, во многих жизненных испытаниях.

В голову полезла мысль из справочника, что можно разрушить «пузырь» с помощью зонного Артефакта, вроде «маминых бус». Но нет, испытывать не будем, лучше не стоит, как нибудь в другой раз.

В остатках транса, знакомый голос снова заговорил внутри головы:

«Вся жизнь — просто игра.

Это иллюзия. Вся она. Участники игры, под названием жизнь, поверили, что это единственная реальность? Единственная реальность, которая когда-либо существовала, всегда будет существовать.

Суть свободного бытия, позволяющая создавать игры, потому что желаете играть в них. Знал, справишься. До встречи, ученик…»

…Ошеломленно приходил в норму, обыкновенного искателя приключений.

Глухо поминая вслух: всех дьяволов, всех богов, старика-монаха, в том числе, но с благодарностью!

Медальон затих, превратившись, казалось, в безобидное украшение.

Ведь даже не подозревал про его необычные свойства.

Отдалившись от аномалии, сел на землю.

Выдрал с усилием, кусок подкладки комбеза.

Принялся перевязывать рану на руке. Стараясь приладить на родное место, куски оторванной кожи, остановить сочащуюся кровь из ран.

Но силы и энергия неизбежно уходили, как слишком задержавшиеся гости из дома.

От свалившийся нагрузки, мозг зависал, отказываясь функционировать.

Сознание неодолимо отключалось.

Не стало больше сил противиться погружению в черную пучину безмолвия.

Часть первая

«Схождение в Ад»

Пятеро смелых людей, обмотанных высотным снаряжением, спускались в угрюмую бездну.

Покачиваясь на альпинистских веревках, они упирались ногами обутых в ботинки с резиновой подошвой глубокого рифления, в отвесную стену каньона. Зафиксированные на специальных устройствах типа «реверса», альпинисты передвигались беззвучно.

До недружелюбной, усыпанной огромными валунами, истерзанной, изрезанной руслами высохших ручьев, поверхности дна каньона оставалось метров сто. Многометровые бухты размотанной, спущенной вниз каньона «дюльферки», мерно покачивались в такт движениям бесстрашных людей, ни боявшихся: ни высоты, ни бога, ни самого сатаны.

Со стороны выглядело, будто несколько муравьёв, приклеились выше середины вертикальной стенки стеклянной банки наполненной темным ягодным вареньем, которые не знают, что теперь делать дальше.

Спускался вместе с квадом, то есть четверкой сталкеров, крайним слева. Нанялся в качестве проводника в рейде спасательной группы. Они знали меня под именем Джоник, так представился новой команде, при первом шапочным знакомстве.

Второе имя, данное в Зоне, в самом начале, когда только объявился, затем обживался на Кордоне, привыкая к суровой действительности.

Здесь всем дают вторые имена или клички.

Неважно что называют, важно как.

Коротко пискнул, задрожал датчик «биорадара», новая разработка ученых работающих на «Янтаре», оповещая о наличии живых организмов вблизи, а точнее в радиусе пятидесяти метров.

Сразу передавая сигнал «внимание: стоп» остальным членам отряда, на гарнитуры переговорных устройств, взглянул на экранчик дисплея «биорадара», надежно закрепленного на левом предплечье.

Сам прибор находился в карманах внешней разгрузки защитного комбинезона «берилл–5м».

Левой рукой придержал, нагруженную под моим весом, альпинистскую веревку возле «реверса».

Правой рукой, выбрав слабину спущенной вниз «дюльферки», продел её в основной карабин наверх, который крепиться сразу на «обвязку», (поясная страховочная система), делая простой узел «зажим» сверху устройства «реверса», надежно фиксируясь на альпинистском тросу.

Элементарно, доли секунды заняло!

Остальные члены нашего маленького отряда, почти синхронно, проделали именно так! Профи ничего не скажешь.

Ничего, повесим немного, хотя надо брать, на всякий случай «гри-гри», отметил про себя.

Вглядываясь в экран мутноватого дисплея, продумывал варианты действий, на нём отображалось хаотичное движение, непонятные перемещения. Около трех десятков точек.

«Биорадар» показывал сканируемый живой организм в виде точки.

Чувствуя в себе нарастающее нервное напряжение, во время спуска, которое стало плавно переходить в предчувствие, в непонятную тревогу — «кигакари–кан».

В ответе за группу, груз ответственности полностью ложился на мои плечи.

Вот черт! — ругнулся про себя, по привычке.

Гадая в уме, что такое, где они могут находиться, прямо чертовщина, какая-то. Вместе с тем оценивая обстановку что там может, чем грозит отряду.

Снорки? — бред. Они здесь не обитают.

Кровососы? — не может быть. Их слишком много.

Кто же там?! — зомби? бюреры? крысы? контролеры? химеры? псевдособаки?

Да нет, всё не то!

Перебирая так всю живность в уме, не найдя ответа, решил связаться по «переговорникам» с остальным отрядом.

Маленькое отступление по группе.

Первый — Борода: вольный сталкер, широкоплечий здоровяк, лысый, но заросший рыжей бородой. Выносливый и сильный, как индийский слон!

Второй — Крест: бывший военный, капитан Яковлев, раньше служил здесь же, в Объединенных войсках Периметра, профи снайпер, серьезный парень.

Третий — Михей: ныне вольный, бывший «долговец», пьяница, разгильдяй, и шалопай. Потому был изгнан из «Долга».

Зачем принят в группу непонятно.

Наверно для поддержки штанов и морального духа!

Четвертого не знал.

При знакомстве, он не проронил ни слова, лицо спрятано сверху альпинистским шлемом, глаза скрыты под черными солнцезащитными очками, внизу надета полумаска от «Цисты».

Он в сторонке от всех, разбирал экипировку, снаряжаясь для спуска, достаточно профессионально работая с альпинистским снаряжением. Сначала думал, что это ученый, но за его спиной торчал ствол «первички» (первичка — основное огнестрельное, автоматическое оружие сталкера), а ученые оружия не носят, как известно.

Так теряясь в догадках, отправился в путь.

Я проводник, моё дело вести группу, за деньги, очень большие деньги, не задавая лишних вопросов.

Ближайшей задачей группы максимально быстро пройти спуск каньона, в обиходе называемой Шахтой, или Шахтой Дьявола, пройти дно ущелья, найти убежище от приближающегося Выброса, отыскать, выбрать дорогу к Мертвому Городу, бывшей городок –32.

Всё просто на словах.

— Это Джоник. Внизу под нами движение. Расстояние десять или пятнадцать метров, — каждый обдумывал информацию в себе, даже балабол Михей. Секунды текли, время шло, все знали, что скоро по прогнозам Выброс. Висеть на стене или находиться вне убежища во время него, не есть гуд! Надо принимать решение, немедля действовать.

— Какие будут варианты? — спросил у группы.

Мой план один — произвести разведку.

Обычно по неписаным законом, на разведку посылают «отмычку», а не проводника. В качестве «отмычки» используют зеленого новичка первохода, который Зоны толком не нюхал, посылая того, чаще всего, на верную гибель.

«Се ля ви» — такова жизнь.

— Что делать, надо идти на разведку, — первым отозвался немногословный Крест.

— Ну и кто пойдет? — добавил с дрожью в голосе Михей.

— Вот она, в чем сила брат, — отшутился Борода, показывая мне пальцем за спину, где был надет самый большой рюкзак из всей группы.

Там находились запасы: снаряга, патроны, еда отряда, мелочи на всякие непредвиденные случаи.

Спускались налегке.

Взяли самое нужное, легкие бронежилеты с разгрузкой, да по одному стволу «первички». Михей даже неразлучную гитару оставил наверху. Основной груз, с необходимыми наборами вещей для каждого члена команды в многодневном рейде, уже на месте.

Он сброшен на дно каньона, с gps–маячком, военной «вертушкой».

И да, было предложение от военных, тоже нас скинуть на парашютах– парапланах вниз Шахты. Но дружно отвергнуто по нескольким обстоятельствам. Предварительная проверка нашего маршрута, вариантов спуска в каньон показала, что в воздухе присутствуют воздушные аномалии: «лифты», «подушки», «трамплины».

Кроме того, на противоположной стороне Шахты гнездились, на насиженных местах, сверху до низа «электры».

Более того, опыта воздушных прыжков ни у кого из членов отряда, не оказалась.

Даже у меня, всего два прыжка, один учебный, в самом начале армейской службы в спецназе ВДВ. Второй прыжок кое-как проделан на показательных учениях.

Почему так мало прыжков? — потому что с детства не люблю всяких летающих штуковин, фобия какая-то. Потому начальство, зная мою слабость, предложило контракт, продолжать дальнейшую службу в штурмовом отряде спецназа «Ворон».

Там меня дрессировали до седьмого пота, высотному делу, всему прочему.

Общим решением постановили: спускаться испытанным, дедовским способом.

Другого варианта попасть в Мертвый Город, с нашего местоположения нет.

Крест, бывший капитан, тоже неплохо владел высотным делом.

Пока меня не было, в тот момент заканчивал дела неотложные, он готовил снаряжение, натаскивал разгильдяев Бороду и Михея.

Как выяснилось, четвертый член группы отряда, прибыл незадолго до моего появления в точке сбора группы, так что о нем ничего неизвестно.

Дано указание сверху, взять этого человечка в рейд и баста.

Четвертый, как всегда промолчал, наверно немой, хорошо что не глухой, пришла шутка, про себя его стал называть Четвертый.

Получалось Борода, Михей не в счет, Четвертый тоже.

Оставались Крест и я.

Крест как запасной вариант, самый опытный из квада, должен вывести отряд назад, в случае непредвиденных ситуаций или смерти проводника. Да в альпинизме он, мягко говоря, не очень.

А для разведки надо менять трассу спуска примерно на семь метров, потом спускаться вниз. В случае чего, реагировать, предпринимать действия, спасаться от неожиданной опасности.

«В случае всего» — даже думать об этом не хотелось, что может быть дальше!

— Ладно, сам спущусь, посмотрим там. Пока остальные на месте, — отозвался. Оптимальный выбор для команды.

Глубоко набрав воздух в легкие, медленно выдыхая, стараясь унять дрожь в руках и ногах, успокоить напряженные нервы, разыгравшийся адреналин в крови, пытался войти в режим ку–до (состояние пустоты). Дождавшись, когда психика перейдет в новый режим работы, мне пришлось приняться за привычное занятие, то есть выживанию в Зоне.

Дело в том, что не подготовил снаряжение как полагается, положившись на русский «авось»!

Как говориться, чем меньше рюкзак — тем выше мастерство!

Или: у новичка нет снаряги — у крутых перцев тоже его нет!

Шутки такие у альпинистов грустные.

Вообще не сделал перед спуском систему самостраховки, которая крепиться к основной «обвязке!

Даже «дейзи чейн» не приладил!

А мне нужно выходить на ИТО (искусственные точки опоры), работать уже там, скальным молотком забивать анкера и «шлямбуры»!

Да «железо», для работы на ИТО мало взял, как всегда надеясь, что пронесет и обойдется. Так. Спокойно Маша, я Дубровский!

Сначала делаем «подстраховку», благо для этого всё имелось.

Выбрав поудобней место под опоры ног, забил в трещину скальный крюк «шлямбур», надо экономить «френды».

Готово. Так делать категорически нельзя.

Я рисковал и торопился!

По всем высотным правилам, не спеша вбиваются три шлямбура, делается страховочная станция, это когда… нельзя так делать!

На вбитый «шлямбур» накинул подходящею «оттяжку» (петля с двумя карабинами), то есть защелкнул карабин на ушке «шлямбура», а другой карабин к основной петле «обвязки».

Сделано. Теперь когда закрепился, можно снимать фиксирующий узел «зажим» на «дюльферке», вязать подстраховку.

Достал кусок силового шнура, начал вязать на «дюльферке», висящего конца, «схватывающей» узел, из него же узел «проводник». Потом взял простой карабин, вщелкнул сначала карабин в петлю «проводника», затем в петлю «обвязки» на правой ноге.

Теперь можно отправляться в свободный полет!

Так как спускался крайний слева, да непонятные движения «биорадар» показал прямо подо мной, то мне надо сдвигаться влево.

Мой план таков: уйти влево, потом спуститься, посмотреть, что там такое.

Оглядев нужные места скального рельефа, подумал: «это удачно зашел». Мне повезло, серый скальный монолит, был не такой цельный, как на Бигволах. Всюду выступы, уступы для ног, щели, трещины, расщелины, а шутки здесь неуместны!

Можно не теряя времени быстро «френдить», передвигаясь в раскачку, двигаясь от одной «френды» к другой.

«Френды» не те френды, какие-нибудь друзья или знакомые!

Закладной элемент с изменяющейся геометрией, который не требуется забивать, например в трещину. Сжав кулачки, просто вставляется в нужное место. Отпустил кулачки, устройство расклинивается, фиксируется, в трещине, или где либо.

Сжал кулачки — обратно вынул. Красота. Анкерный принцип действия. Так собирался делать.

Вспоминал подзабытый алгоритм действий работы на ИТО: один щелчок — она закладка! Чтобы соответствовать этому принципу, необходима дополнительная подготовка снаряжения.

Это относится, к основным элементам.

Каждая френда должна оснащена оттяжкой и карабином, так чтобы можно работать с ней в режиме: отщелкнул, установил, прощелкнул веревку.

Так во-первых, экономите силы за счет короткого времени на установку, во-вторых, экономите оттяжки.

Перед конкретным участком также можете подготовить те закладки или крючья, которые собираетесь использовать, то есть «зарядить» в оттяжки, развесить в предполагаемом порядке установки. Также облегчают задачу вспомогательные карабины для развески железа.

Лазанье с железом, когда оно развешено в пачках на одном карабине, неудобно, даже когда вы лезете на ИТО, поскольку крадет время на отщелкивание–прищелкивание точки, не говоря о том, что вы можете уронить всю пачку железа.

Да, все верно! Надо начинать уже действовать.

Сняв «оттяжку» с крепко забитого шлямбура, вщелкивая в него основную веревку с простым карабином, качнулся влево, одной рукой зацепился за выступчик каньона, другой рукой вставляя «френду» в подходящее место, с готовой «оттяжкой».

Щелкнув «френда» закрепилась в отверстии, второй карабин «оттяжки» в основную петлю «обвязки».

Есть! Как говорил: один щелчок — одна закладка!

Продвигался, таким образом, вдоль скалистой стены каньона, иногда цепляясь скай-хуком (скальный крюк специальной формы) за рельеф, слушал вполуха в «переговорнике» болтовню команды, хотя Четвертый молчал, как рыба об лёд, наверно любуясь горным пейзажем.

Крест копался в своем «наладоннике», видимо с кем-то связываясь.

А вот голубки щебетали без умолку.

Михей рассказывал очередной похабный анекдот, потом они вместе с Бородой дружно ухохатывались, ржали от смеха в голос, несмотря на режим тишины.

«Два сапога пара», — подумал без злобы.

Хотя да, они погодки по возрасту, лет по тридцать, а нам с Крестом за сорок с небольшим.

Не до любования горной красотой, не до этого.

Всё внимание направлено на механический процесс крепления, передвижения, короче говоря — скалолазание.

А когда спустишься или поднимешься, тогда можно, не торопясь насладиться открывшейся невероятной красотой горного пейзажа!

Итак, спустя минут пять, добрался намеченного участка, разведочного спуска вниз. Исцарапал пальцы, на руках плотные кожаные перчатки, они мягкие, лучший вариант для серьезных маршрутов со страховкой на крючьях, однако, реально они защищают только ладони.

Не торопясь спустился, фиксируясь, время от времени, на «дюльферки». Передо мной оказался вид на зияющий край зева, мрачного лаза пещеры. Он примерно на глазок размером в два человеческих роста, из нее тянуло темной прохладой, острым противным запахом гнили.

Судя по звукам, характерному писку исходящих из предбанника пещеры, там копошился выводок обычных мышей–грызунов.

Вроде чисто.

— Всё в порядке, можно продолжать движение, — обрадовал подопечных. — Так, за работу парни.

Четверка людей медленно поползла вниз, по неровному склону каньона. Я же висел рядом с входом в пещеру, ожидая остальных.

Меня беспокоило только одно, неужели «биорадар» ошибся?

Или сбой у него, принимая семейку мышек за угрозу.

Меж тем точки на табло не унимались, продолжая непонятные перемещения! Сталкеры уже были на одном уровне со мной.

Михей, а он спускался рядом, оказался прямо над обрывистым входом в пещеру. Вдруг он, с громким криком, кинулся вниз:

— Погодь мужики, я сейчас!

Приземлившись на пол пещеры, мигом отстегнув карабины от основной веревки, тотчас исчез в бездонной глубине пещеры!

Не успел рта открыть, видимо Михей, узрев с высоты какой нибудь дерьмовый зонный артефакт, бросился за добычей!

Меня всегда бесила эта тупая привычка, невзирая на опасности, несмотря на преграды, бросаться за валявшимся «драгоценным» хабаром и нелепо гибнуть.

Столько таких полегло на моей памяти не счесть.

Случайно глянув на табло «биорадара», заметил, что точки начали активно ускорять траектории, менять вектор движения.

С запозданием надрывно запикал датчик тревоги!

— Да твою ж мать! — заорал в голос. — Всем тревога!

Из извилистой глубины пещеры послышались приближающиеся крики.

— А–а–а! — орал взмыленный Михей на бегу крича от ужаса:

— Там, там, эти…

Больше он ничего не мог вымолвить от шока.

И увидел, что такое «там».

Пауки. Пауки–мутанты!

Огромные пауки, похожие на бронированных откормленных свиней, шагающих на многочисленных хитиновых конечностях.

События завертелись с быстротой, хаотично меняющейся картинки калейдоскопа.

— Живо вниз прыгай! — скомандовал Михею, доставая правой кистью гранату РГД-5.

Всегда с собой ношу гранаты, помня тот незабываемый случай, когда свора озверевших зомби зажала меня новичка, по дороге на Янтарь.

Когда патроны иссякли, в кармане комбеза случайно нашарил эргедешку.

В результате от кучи зомбаков остались лишь ошметки гнилого мяса, валяющихся на пыльной дороге.

Левой рукой, отработанным, многолетней практикой движением за спину, отвязывая принайтованную на простой узел, полуразобранную «первичку» — а кто знал, что так будет!

Моё любимое оружие в Зоне «гроза».

Усовершенствованный «ствол». С возможностью ставить глушитель, прицел, с удобным складывающимся прикладом.

Еще можно переключать с коротких очередей по три выстрела, на максимум выстрелов, насколько есть в рожке.

Михей, смекнув, что от него хотят, со скоростью горной лани ринулся к своей основной веревке, схватился за неё, затем бросился вниз!

До дна каньона, до конца спуска, оставалось метров двадцать.

— Ничего, придумает что-нибудь! — оценивая обстановку, бросил с размаху «ргд» в недра пещеры, где слышался громкий скрежет хитиновых пластин, в быстро передвигающееся стадо пауков к выходу.

Дрожь стен пещеры, грохот разрыва, столб багрового дыма из зева пещеры. Разорванные в клочья останки пауков, желе кишков, оторванные хитиновые лапы, разлетающиеся в разные стороны, резкий запах горелого мяса.

Оторванные взрывом камни, покатились вниз.

Передние ряды разъяренных пауков, всё равно уцелели и полезли, выбираясь наружу во все стороны, выцеливая себе жертвы.

Пошла жара!

«Гроза» уже в руках.

Раз. Сложенный приклад встал на место.

Два. Полный магазин из разгрузки вщёлкнут на место, одновременно дернул затвор.

Три. Гранату «вог-25п» в подствольник «гп-25 костер».

Есть!

В сравнении с вог-25, «подпрыгивающий» боеприпас позволяет эффективнее поражать лежащего, или находящегося в окопе противника — мой любимый прикол для врагов!

Шарахнул длинной очередью, остервенело прущего прямо на меня огромного паука, алчущего крови и плоти.

«Гроза» зло задрожала в руках, изрыгая из ствола, без остановки, струю раскаленных пуль, вонзающихся в кошмарную шлемовидную голову громадного насекомого!

Башка разлетелась как спелый арбуз, остов хитина с грохотом, кувыркаясь, полетел вниз.

Готов. Патроны 9х39мм — это вам не шутки шутить!

Подняв прицельную планку подствольника, передвинул переключатель стрельбы с патронов на гранаты, снова нажал спуск.

Снаряд с ревом, оставляя после себя шлейф дыма, полетел вглубь многострадальной пещеры. Разметав по стенкам толпу напирающих пауков из глубины пещеры.

Повторить! Для профилактики от насекомых!

Тот же эффект. Но на место уничтоженных насекомых, неиссякаемым потоком шагали новые силы мутантов.

— Да сколько вас же там?! — воскликнул про себя.

Надо валить отсюда, прикрывать бедного Михея, остальную команду. Спустив узел «подстраховки» вниз, заскользил вниз по веревке ускоренным «дюльфером»

Дюльфер скоростной спуск по верёвке на отвесных стенах.

Называется так один из первых относительно безопасных способов спуска, предложенный и введённый в практику в начале 20 века немецким альпинистом Гансом Дюльфером.

Неожиданный рывок ошарашил! Завязанный узел на самом конце «дюльферки» вмял узел подстраховки в «реверса»! Приплыли!

Веревка кончилась из-за передвижений на стене каньона.

Мда, не рассчитал малость.

А до земли метров десять, это примерно третий этаж жилого дома. Прыгать вниз не выход из положения, внизу куча валунов.

За что мне такое везение сегодня!

Смотря по сторонам, ища выход из положения, оглядел поле боя, оценивая обстановку: Михей копошился на дне каньона, на него перло вниз, деловито перебирая конечностями по стене скалы четверо мутантов! На остальных висящих сталкеров, Бороду, Креста, Четвертого наползали с десяток паучьих особей, стремясь окружить их со всех сторон.

…Я стоял у темного окна на кухне, смотрел на городскую ночную улицу, нервно затягиваясь сигаретой, выкуривая одну за другой. За стеной, не злобно ругая без особого азарта, пилила жена Лена.

Да было за что! Я кадровый боевой, за спиной две чеченских, российский военнослужащий — не мог обеспечить семью! За съемную хату надо, за детсад, на продукты. Иной раз нечего кушать, приходилось воровать тушенку со склада у старого прапора.

— Увольняйся ты со службы, устройся в ментовку, там платят больше и вовремя, подработки разные есть, — уговаривала она.

Ладно. Решено. Завтра же пишу рапорт начальству на увольнение, далее иду работать в ментуру. Было пару мест уже предусмотрительно разведано благоверной; рота ППС, или полк ДПС.

Рядовым в низший состав, разумеется.

Всех этих служак презирал всей душой, да все «контрабасы» тоже, считая их поганым вороньём поедавшими падаль.

Про подработки тоже был в курсе; крышевание, выбивание долгов, захват заводов (рейдерство), торговля, разборки.

Те же бандиты, только в погонах!

Воспоминания хлынули потоком прорвавшейся горной реки; служба, работа в ментовке, небольшой бизнес жены, наезды, разборки с местной братвой, автокатастрофа, гибель Лены и сына.

Первая ходка в Зону, потом Индия, вот сейчас вторая ходка в богом забытую землю. Что искал, от кого бежал — не знал.

Когда погибла жена с сыном, то ушел в Зону, чтобы самому не застрелиться или не повеситься с горя.

…Озирался по сторонам, ища спасительный выход из положения.

Да есть же! В воздухе почти на одном уровне и чуть ниже, покачиваясь, мерно плыла воздушная аномалия «подушка», относительно недалеко, в метрах трех от меня. Идеальный вариант!

Нож из ножен, надрез на «дюльферке, толчок ногами от стены скалы, сгруппировавшись в полете взмах рукой, с остро заточенным лезвием как бритва сталью клинка по веревке.

Я свободен, как у Кипелова, и живой! Теперь находясь на «подушке» в относительной безопасности можно заняться помощью остальным. Воткнув новый рожок в «грозу», передернув затвор и «переводчик», принялся прицельно, чтобы не задеть Михея ненароком, начинять пауков свинцом. Не торопясь, как на учебном полигоне, стрелял по ним, разбрызгивая внутренности, разнося конечности мутантов, наседавших на Михея. Ему уже пришлось несладко, пару раз его задели клешни, поранив через комбез.

Через меньше полминуты было кончено, разваленные трупы пауков грудой громоздились возле радостно орущего Михея.

Мне определенно нравился этот весельчак сталкер, весь такой жизнерадостный, просто душа поёт!

Наверху тоже, без перерыва, работали автоматы остальных сталкеров: «вал», «калаш», «sig–600».

Борода и Крест, приканчивая свою часть пауков, тоже спустились на землю. Оставался на стене каньона Четвертый, да хотевший достать его во что бы что ни стало, упрямый паук. Похоже, закончив все патроны, не зная, что делать, Четвертый пополз по веревке наверх.

Паук тоже стремительно рванул вверх, вдогонку за ним, наверно желая настигнуть, покончить с жертвой как можно быстрее.

Как назло мы оказались абсолютно пусты, расстреляны магазины автоматов, которые находились под рукой. Находясь на «подушке», которая дрейфовала, медленно опускалась к земле под моим весом, кинулся вниз, благо осталось до земли метра три.

К чертовому Бороде! Который ковырялся в рюкзаке с нашим запасным боезапасом, сейчас почему-то завис в ступоре.

Замечая в тот миг краем зрения, что Четвертый невероятно ловким, кошачьим движением, засунул в пасть приблизившегося паука какой-то предмет, (гранату как оказалось), начал суперускоренный «дюльфер».

Никогда такого не видел — самоубийство так делать!

Паук взорвался на мелкие кусочки, осколки заодно перебили веревку, по которой скользил Четвертый.

До земли ему оставалось совсем немного, он полетел кубарем вниз на землю.

— Да твою ж ты мать, что ты делаешь!! — матеря всех богов и чертей подряд не жалея слов, нёсся к лежащему неподвижно Четвертому возле кучи валунов.

Добежав до него, увидел, что он упал на заплечный рюкзак.

Ещё жив, вероятность 60 процентов, механически отметил.

Сбросив, наконец, его шлем–маску, оторопел!

Нет, остолбенел! Я в полной прострации! — ещё один шок после другого. Под шлемом оказалось женское лицо, это девушка, женщина, молодая, симпатичная, с рыжими волосами!

Придя в себя, девушка пожалуй тоже, пошевелившись она открыла огромные, черно–синие кошачьи глазищи, не нашел ничего лучшего, как тупо спросить:

— Ты кто?

— Я Анна, — ответила она.

«Анна на шее»

История Анны. Слова лживы и обманчивы. Главное наблюдать за человеком.

Родилась в обычной московской семье.

Когда была еще маленькая, ходила в детский садик, отец работал сначала мелким инженером в захудалом НИИ, мама была продавцом, стояла на рыночных рядах торговала на рынке. Маму почти не помню, вскоре от неудачной беременности, как потом скажет папа, она умерла, оставив нас вдвоем. Можно сказать, что меня полностью воспитал и вырастил папа.

Летели годы, куда-то ввысь, незаметно прошли летним ветерком наивные школьные годы, потом школьный выпускной бал, на Поклонной горе, как водится до зари. Пришла и ушла первая любовь, пробрав до дрожи по коже ледяным сквозняком.

Тогда хотела покончить с собой, порезать вены, или с окна шагнуть. Вариантов было много, но спас папа, когда лежала в ванной, не отвечая на звонки. Он, вовремя выбив дверь, не позволил мне глупо умереть.

Папа в то время, круто приподнялся по карьерной лестнице, занимая должность заведующего современной научной лаборатории при крупном московском НИИ стали и сплавов.

Как было раньше, время на простое общения стало не хватать, когда в детстве мы каждые выходные выбирались, куда нибудь гулять, в кино или в музеи. У папы стала ответственная работа и должность, у меня тоже появились к тому времени тайны и секреты.

Но после того случая, папа взял к себе на работу простой практиканткой, на время заочной учебы в политехническом институте.

Подружившись с однокурсниками, случайно узнала, что они занимаются в группе горного альпинизма. Неожиданно самой для себя, тоже решила попробовать в альпинизме. Загоревшись желанием преодолеть себя, восходить на горы, как заправская скалолазка.

Снова шли годы.

Взрослела, набираясь потихоньку опыта жизни; работа, институт, альпинистские тренировки и сборы.

На бурную личную жизнь не хватало времени, но надеялась, что найду свою половинку рано или поздно.

Мои немногочисленные подруги давно повыскакивали замуж, успели развестись. Давно нарожали детей от мужей, завидуя потихоньку, такой свободной и независимой.

Когда спрашивала у подруг:

— Что вы больше любите на отдыхе, может быть горы?

Они отвечали, что теплое Черное море им привычней и милей.

А мне нравились только горы неприхотливой первозданной красотой, необъятными просторами.

Они закалили тело и душу, делая её крепкой, как базальтовый камень в горах Крыма.

Вскоре в один из прекрасных осенних дней познакомилась в кафе с парнем моей мечты. Его звали Павел.

Он был симпатичный, немного старше, образованный, что самое главное неженатым, как тогда казалось свободным, без серьезных отношений.

С ним познала настоящего удовольствия в постели, чтобы искры из глаз. Мой папа с моей стороны, с его стороны родители, на свадьбу намекали.

Мы были красивой парой, муж он был бы просто идеальный.

Думала, за что мне такое счастье подвалило.

Но тут папу внезапно вызвали в одну научную командировку, по исследованиям, мало вдавалась в подробности.

Папа, утешая меня, говорил, что отлучка кратковременная, надолго не затянется. Немного переживая за отца, успокоилась, была занята предстоящими хлопотами, подготовкой к предстоящей свадьбе.

В то утро проснулась в прекрасном настроении.

Хотелось петь и танцевать. Мы должны были с Павлом после работы покупать обручальные кольца.

Приняла душ, накрасившись как юная девушка, надела лучшее платье, отправилась на работу.

На работу добиралась в метро, без пробок на московских дорогах и нервотрепок, несмотря на то, что есть своя машинка.

Прислонившись к свободному окошку, сидячие места как обычно заняты утренними бабушками, бездумно начала любоваться исчезающими, вновь появляющимися кабельными эстакадами, нескончаемо тянувшимися вдоль стен подземного туннеля.

Напоминавшие альпинистские троса, на горных вершинах, холодных в гордом одиночестве.

Задумавшись о горах, взглянула на очередную остановку метро, краем взгляда заметила знакомую мужскую фигуру, до боли знакомую.

Это оказался Павел, стоявший возле столба, обнимающий за талию молодую блондинистую стерву, одетую весьма легкомысленно.

Мир ушел из-под ног, как поезд метро с разлучницы остановки.

Увозя меня навсегда от любимого, слезы застили глаза.

С трудом справившись со слезами, набрала на телефоне, отправила жениху парочку сообщений, со словами: «как ты мог так поступить со мной…»

Павел молчал, не отвечая, не звонил, чувствуя, наверное, вину.

Придя на работу, бросив сумочку на стол, снова послала последнее сообщение: «пошел ты нафиг, козел!»

Телефон пискнул, говоря, что сообщение доставлено.

Зазвонил телефон, что было вполне ожидаемо, назло не беря трубку, еле сдержавшись, чтобы не наорать и послать лесом жениха. Наконец, взяла телефон, чтобы принять настойчивый вызов. Оказалось не Павел.

— Аня, Анна, ты слышишь меня? — мягко спрашивал Сергей Петрович, старинный друг, соавтор научных работ отца, заведующий другой лаборатории при этом же институте.

Конечно, он хорошо знал меня.

— Здравствуйте, слушаю, Сергей Петрович, — отозвалась, снова вытирая слезы, упрямо покатившиеся из глаз.

— Послушай Аня, тут такое дело, ты слишком не переживай, может обойдется… — Сергей Петрович, не мог долго сказать что-то важное.

— Что случилось, не тяните, пожалуйста? — снова оборвалось тонкая струнка натянутых нервов.

— Научная экспедиция, где твой отец, не выходит на связь несколько дней, мне жаль, — с трудом выдавил из себя Сергей Петрович.

— Неужели нельзя ничего сделать?! — от безысходности голосок сорвался, чуть не переходя на плач, что за денек такой выдался сегодня!

— Ну, ну, Аня, успокойся, как слышал, собирается поисковая группа в район пропажи экспедиции, — успокаивающе говорил Сергей Петрович.

С трудом, слыша как чужой голос, твердо сказала:

— Я должна быть там, в той поисковой группе, сама должна найти папу, живого или мертвого. Вы должны мне помочь в этом, если вы еще цените дружбу и память отца.

— Хорошо. Подумаю, что можно сделать, перезвоню через час, — деловито ответил друг отца.

Осмысливая потом слова, думала, что поступаю правильно.

Ведь здесь меня ничего не держало, мечты о женском счастье сгорели дотла как спички, больше никого не осталось на свете, родней папы никого не было, больше не станет.

Должна его найти, во что бы то ни стало на этой земле, где бы он не был.

Вскоре зазвонил телефон, схватила его, услышала в трубке мужской голос:

— Анна Петровна, это вы? Поднимайтесь в приемную, вас ждут.

Не мешкая, побежала наверх, где находился кабинет директора института.

Возле добротной двери приёмной, стоял незнакомый представительный мужчина с кожаной папкой в руках.

Окликая меня, он жестко спросил:

— Вы Анна?

Одновременно посмотрев на мой институтский бейджик, холодными водянистыми глазами, в которых плескались холод и сталь.

— Здрасте. Да, Анна, — поздоровавшись, утвердительно кивнула головой.

Доставая из кармана костюма красное удостоверение, мужчина представился:

— Арнольд Александрович, из «конторы», — глазами он показал наверх. Раскрыв папку, он стал медленно перелистывать страницы, приговаривая:

— Так, альпинистская подготовка.

— Навыки стрельбы.

— Не замужем, детей нет.

— Опыт научной работы.

— Что ж, вы нам подходите, — закрывая папку, отрезюмировал Арнольд Александрович.

— Подхожу, для чего? — недоуменно спросила.

— Не сразу, — остановил вопросы человек из «конторы».

— Ваш отец работал над заданием, под названием «проект отступник», слышали об этом? — сверля пустыми глазами, спросил чиновник.

— Нет, отец мало рассказывал о работе, не лезла в его дела, — сказала словно оправдываясь.

— Так вот, сам «проект» заказан главой Роснано, лично. Кратко говоря, «проект» занимается исследованиями в разработке, в селекции нового сорта людей, то есть в создание нового типа биороботов.

— Вы понимаете, о чем речь? — прерывая беседу, спросил чиновник.

— Да, да, вполне, но причем тут наш обычный институт металлов и сплавов? — пролепетала.

— Теоретически, основные, сверхсекретные разработки ведутся в концерне Роснано, но непосредственно испытания созданного «прототипа», научные исследования «образцов» ведутся только на территории Чернобыльской Зоны Отчуждения. Куда был направлен ваш отец, с научной экспедицией. Наша общая цель найти экспедицию, или что от нее осталось, но будет пара условий для вас.

— Вы меня понимаете? — снова прервав объяснение, спросил суровый чиновник.

— Я согласна на всё, чтобы найти отца! — уверенно ответила.

— Отлично, другого не ожидал ответа, — похвалил бездушный чинуша.

— Пройдемте в кабинет, там ознакомлю с вашим непосредственным заданием, заодно подпишем о неразглашение гостайны, — распахивая передо мной дверь приёмной, проговорил комитетчик.

Дверь за мной аккуратно закрылась, беседа продолжилась за закрытыми дверями офиса, откуда сам директор тактично удалился.

Вскоре после беседы с чиновником из конторы, написала заявление о бессрочном отпуске, швырнула на стол заму отца.

Не оборачиваясь, побежала собираться в дальний путь.

Зайдя в первую попавшуюся парикмахерскую, попросила постричь коротко, перекрасить в какой нибудь другой цвет, например, посмотрев на мастера парикмахершу, как у вас в рыжий цвет.

Лежал в кармане билет на ближайший поезд, выданный сотрудником «конторы» к условленному месту, где должны встретить его подчиненные агенты. Потом провести дальше, в пропащую Зону Отчуждения.

… — Ладно, разберёмся. А меня, как ты знаешь, Джоник, то есть Евгений, — поправился.

Джоник с бурной молодости.

Тогда учился в ПТУ. Кругом расцвели видеосалоны, где крутили сутками американские фильмы боевики, пошла мода на заграничное: джоны, майклы, сэмы. Прозвище Джоник прилипло, потом в армейке, в «спецухе» позывной, здесь за периметром Зоны осталось.

Благо мой крестник, проницательный сталкер Голландец не стал слишком мудрить, оставил как есть, то есть Джоника.

Знакомство повторное, снова на бегу, состоялось.

Сейчас не до долгих разговоров, впереди много задач, которые надо решать по мере поступления.

Подбирая легкий пластмассовый «sig», он упавший валялся неподалеку от нас, спросил, кивнув на стену каньона:

— А где так лазить то научилась? Явно не в институте благородных девиц!

Анна засмеялась, тряхнув рыжими короткими волосами, которые освободившись из-под шлема, красиво рассыпались по воротнику комбеза:

— Нет, конечно, с юности, занималась в спортивной секции по альпинизму. Потом тренинги всякие, соревнования различные.

Сборы в Крыму почти каждый год. Там прошла: «Шаан–Кая: стрелу 5б», «Куба–Кая: Марсала 5а», «Малый Кильсе–Бурун: скальная хирургия 6а».

Да так, ещё лазила по мелочи, — с гордостью добавила Анна.

Присвистнул от удивления!

5а/б — это очень сложные маршруты.

6а/б — наиболее сложные маршруты, которые проходятся на самом пределе человеческих возможностей.

Это вам не мелочь тырить по карманам, как говорил наш старлей в армейке. Вот оно что, Михалыч.

Конечно, знал эти маршруты, каждый сезон «воронов» отправляли в Крым на сборы–тренировки, где условия максимально приближенные к реальной боевой, так сказать. Немало там мне пришлось попотеть от страха, вися на «карнизе» маршрута «сокол 5б», практически без ничего.

Вся «снаряга» случайно упала вниз и…

Чуть не поседел от всего ужаса, что пережил там.

Даже для меня, мужика «контрабаса», маршруты были очень сложными, тряхнул головой, отгоняя невеселые воспоминания о сборах.

— Ну что, можешь идти? Давай помогу что ли, — без всяких предисловий, взял девушку под мышки, помогая ей встать на ноги.

Анна подобрала шлем, прихрамывая после падения, опираясь на меня, шагала рядом, позвякивая карабинами.

Мы шли к группе сгрудившихся после стычки с мутантами, остальных сталкеров, расположившихся возле небольшого валуна.

По мере того как мы приближались, болтовня команды стихала.

Мужики оторопело, широко раскрыв глаза и рты, смотрели на Анну, наверно находясь в таком же шоке, как недавно сам!

— Что замерли, бабу живую не видали никогда?! — грубо, приводя в чувство, прикрикнул на них.

— Так. За работу. Крест определись по маршруту, и по Выбросу!

— Борода, раздать всем довольствие! — командовал споро.

А бедный Михей, покрасневший за пошляцкие байки, копошился, кряхтя от боли или стыда, пытался, что-то сделать с ранами!

— Ну-ка, дай гляну, — сказал, доставая навороченную аптечку.

Подсев к Михею, вскрыл ножом штанину, рукав, что он там успел уже налепить на раны.

Раны не очень серьезные: шипы на клешнях мутантов рассекли кожу до мяса мышц.

«Ничего, жить будет», — подумал.

Из аптечки извлек несколько заправленных лекарством одноразовых шприцев, пузырек с «жидкой кожей».

Всадил по два укола на каждую рану, один заживляющий, другой обеззараживающей. Так по инструкции надо делать.

Открыл пузырек, полил «жидкой кожей» раны.

«Жидкая кожа» лечебный клей, ускоряет заживление ран.

То что доктор прописал!

— До свадьбы заживет, — пошутил над засмущавшимся Михеем, кинув ему рулончик лейкопластыря, остальное пусть сам.

— Точку нашел, маршрут готов, Выброс через полчаса, — отозвался Крест, тыкая пальцем КПК.

Борода, молчаливый как слон, разложил по долям наш «НЗ».

Перышки почистили и погнали в путь, поговорка незабвенного старлея. Все дружно засуетились, сбрасывая с себя, ненужное больше, альпинистское снаряжение в кучу, укладывая припасы в рюкзаки, патроны и магазины в разгрузку.

За рваный комбез Михея, малый запас боекомплектов, не беспокоился; нас ждал груз с полным «фаршем» всего.

А вот скоро выброс, это уже опасно для нас.

Выброс в Зоне стихийное природное явление.

Всеобщий смерч на всём пространстве с полным набором смертельных излучений: пси, радиация, электромагнитных волн, много чего опасного, для всего живого.

Спасение от него, только в так называемых убежищах: пещерах, подвалах, лежках, схронах. Короче говоря, укрытий.

Попав под выброс на открытом месте, человек даже пусть полностью одетый в «севу», под действием всяких излучений в течение двух дней, мутировал, превращаясь в зомби.

«Сева»» — спецкостюм ученых, предназначен для работы в особо тяжелых аномальных условиях. Изготовлен костюм с применением вставок свинца, берилла, титана.

Полностью герметичный, автономное воздухопитание.

Выбросы происходят в разное время, но с завидным постоянством. Мутанты, звери–мутанты, приближение выброса чувствуют заранее.

Они или прятались в убежища или перли напролом на заборы Периметра, где гибли под стволами бравых вояк. Нас же, сталкеров предупреждали о выбросах местные ученые. Скидывая в сталкерскую сеть, сообщения с предупреждениями, остатке времени до Выброса.

Зона странное место: здесь не водились птицы, ни больших, ни малых, не было зимы, снега, морозов, да много странностей у этого места на Земле.

— Выдвигаемся: я впереди, Крест замыкает! — распорядился.

Цепочкой след в след, индейской колонной, трусцой побежали, ускоренным шагом, ища хоть какое нибудь укрытие от приближающегося выброса. На ходу, в движение группы, посматривал в нагрудный бинокль. Стоп. Мелькнула в окулярах бинокля, темная тень расщелины, на другой стороне каньона. Небольшой крюк, но подойдет за неимением лучшего варианта. Махнув рукой, показывая направление нового движения, начал прокладывать путь к спасению, предупреждая, обходя встречные аномалии, в основном «электры». Благо с собой имелся детектор аномалий, который нёс в руке, сканируя пространство перед собой.

Расщелиной оказалась небольшая пещерка, углубленная вниз, подоспевший отряд с облегчением устраивался, располагался в глубине пещеры. Вовремя, уже начиналось светопреставление.

Выброс разразился серией росчерков на небе, сверкающими клубками молний, тысячами фейерверков запущенных в воздух, всех цветов в радуги, клубки свистяще тугого воздуха смерчей, крутясь, свивались, в один большой, уносились в самое сердце Зоны. Кругом распространялась канонада звуков грома, треск и взрывы разряжающихся аномалий.

Капли воды ринулись вниз как под напором, извергаясь с небес.

Само небо наливалось то красным, словно там сверху светило рубиновое солнце, то черным как флаг пиратов, то вспыхивало на мгновение ослепительно белым. Поспешил вглубь укрытия, начинала болеть голова, виски сдавливало как невидимым обручем, но скоро должно пройти недомогание. Можно принять пару таблеток, нейролептиков «бипсизина», только с водкой они плохо совмещаются.

Рассчитывал перед сном как раз принять немного на грудь, народного средства.

Природная катавасия вскоре закончилась, оставив на память, возле входа в укрытие кучу снесенных водой и ветром валунов, пару стволов деревцев, вырванных с корнем, принесенных ветром вниз каньона.

Вот дровишки на костерок подумал, махнул Кресту, советуясь с ним:

— Может быть, здесь на ночлег останемся? Всё равно скоро потемнеет.

— Почему бы нет, отдых нам бы не помешал, — согласился Крест.

Снова засуетились, готовясь к вечернему привалу: Михей и Борода занялись костром и дровами, Анна раскладывала по походным мискам ИРП–5. Армейский сухой паек, индивидуальный рацион питания.

Кроме разнообразной еды, в него входят мини горелка, таблетки сухого спирта, таблетки для обеззараживания воды, жевательная резинка, зубочистки, пакетик спичек, пакетики чая или кофе. Всё предусмотрено для выживания. Только презервативов нет.

Принес воды дождевой в чайнике, намериваясь приготовить чай.

Между делами, кратко представил Анну мужикам, рассчитывая, что она потом сама расскажет; кто она, зачем здесь объявилась.

Вскоре костерок горел, давая тепло и свет, который освещал небольшую пещерку. Подвешенный над огнем чайник кипятился, медленно сгущались сумерки на выходе, слышался вой и звуки далеких мутантов. Романтика.

— Что, командир, по чуть–чуть, для профилактики? — заводила Михей, ловко сковырнув пробку на бутылке «сталкеровки», разливал на всех в поднесенные чашки, предлагая также Анне.

Сам сторонник сухого закона в рейдах, предпочитая больше набрать оружия, патронов, припасов.

Да реакция и скорость не та будет, а значит, после веселой ночевки можно не проснуться, погибнув от рук какого нибудь случайно заблудшего зомби или снорка. Но здесь нас много, не повредить пару глотков для настроения. Хлебнул теплую жидкость из чашки, чувствуя, как тепло расходится внутри по венам, наступало время расспросов, ведь водка развязывает язык.

— Анна, присаживайся к нам поближе, не укусим, рассказывай, что ты за такая птица, каким ветром залетела сюда? — начал расспрашивать, суровый Крест. Анна, неумело выпив, закашлявшись после порции водки, принялась нам рассказывать, что она Анна Арбалевская, дочь одного ученого, Петра Владимировича Арбалевского.

Работающий в институте металлов и сплавов, из которого направлен в командировку с научной экспедицией сюда. После того как экспедиция перестала выходить на связь, она, бросив дела, попросила знакомых отца, отправить её вместе с поисковым отрядом, то есть с нами.

… — И должна его найти, живого или мертвого, чтобы ни случилась! — сжимая кулачки Анна, едва не ревела, сдерживая слезы на глазах.

Слушая рассказ Анны, незаметно кивнул Кресту, показав на свой «наладонник». Крест понял, достал КПК, принялся рыться в нем, отправляя сообщение.

У Креста есть хороший знакомый, ученый, хакер Яндекс с Янтаря, который частенько нас выручал различной информацией.

Вот сейчас, с помощью его, легко пробьем человечка, как говориться.

Крест, минут через пять, подошел:

— На Джоник, глянь, полюбуйся какие виды.

Протягивая включенный КПК, с таким видом, как будто он дает посмотреть «веселые» картинки.

— Давай, заценим, — решив подыграть ему, беря КПК.

Пролистнув страницу сообщения собранной информации, вернул.

Крест вопросительно посмотрел, — что скажешь?

Пожал плечами, как бы отвечая — дескать, сам без понятия.

Да, сходилось: Петр Владимирович Арбалевский, действительно есть такой ученый, работает в НИИ металлов и сплавов, отправлен в командировку, пропал без вестей неделю назад вместе с научной экспедицией, жена умерла двадцать лет назад, осталась дочь от брака.

Призадумался, тренированное чутье не давало покоя: было не так просто, как выглядело на первый взгляд. Обычный московский НИИ, простой доктор наук, дочка тут нарисовалась.

Не спеша съел питательный рацион, запил его крепким чаем.

Вконец разморило от тепла и еды.

Сказал Кресту распорядиться насчет дозора, кто будет первым и далее, поплелся в разложенный походный спальник, укладываясь, заворачиваясь.

Слушая вполуха трепотню, прикрыв глаза, вспоминал, как начиналась передряга.

За несколько дней до…

Я сидел в придорожном кафе, расположенным на автомобильной трассе Воронеж–Чернигов–Кирова.

В кафешке громко не переставая, звучала музыка и песни из шансона, из динамиков музыкального центра, нагоняя тоску на мою душу.

Сидя за столиком пил горячий крепкий кофе, сваренный бездушной заграничной кофемашиной, который подносила белокурая девушка официантка.

Потреблял коричневое пойло, гордо именуемое кофе «капуччино», маленькими чашками, коротая тяжкое ожидание, чтобы немного взбодриться после бессонной ночи.

Просто ждал.

Вчера был, в так называемой, увольнительной.

Военные, которые стояли на блокпосту возле Кордона, всегда без слов пропускали. Правда, за маленькие презенты, с ними дружбу не водил, иногда оказывая небольшие услуги военному начальству, встретить-провести. Тамошний главный, полковник Калязин, строго настрого приказал воякам не трогать, пропускать, когда пожелаю.

Хотелось немного развеяться, просадить некоторую сумму денег.

Зона до чёртиков в печенках сидела.

Ночью в воронежском ночном клубе «Пятаке», познакомился с одной очаровательной девушкой Милой из городка Славутич.

А клуб вчерашний был так себе, мягко говоря, не очень понравился.

Вот помню, был один клуб, который обосновался прямо на территории обанкротившегося завода. Он так назывался «Завклуб», где там нализался в стельку, меня выводили подземными, плохо освещенными, заводскими коридорами, на выход, через заводскую проходную.

Когда выходил на улицу, так неожиданно, подкатили родные менты, под козырек.

— Что такое гражданин, нарушаем общественный порядок?!

Протокол, всё как обычно.

Сам «пепс» уже был к тому времени.

Им говорю внятно, как мне казалось, что свой, меня не надо трогать.

Потом по привычке, обезоружил мента.

Заломил хитрым приемом кисть наглому, хамоватому сержанту, с табельным «пм», которым он начальственно, тыкал в лицо, объясняя кто такой, где мое сейчас место.

Пальба, стрельба в воздух, всё такое.

Весело особенно стало, когда на газели «СОБР» подкатил.

Целая спецоперация, против маленького Джоника.

Когда стало не до шуток, выкинул «пм» пустой, лег на мокрый холодный асфальт, сложив руки на затылок!

Отпинали по ребрам подкованными ботинками для порядка, скрутили, надели наручники, упаковали в машину.

Дальше «губа», ковер от начальства, понижение в звание.

Ошибки молодости, наверно как было у всех.

Да, кофе в кафе, надо признаться, был так себе, горячее пойло с коричневым цветом.

В чернобыльской Зоне ходили байки о вольном, который был помешан на кофе. Его прозвали Арабика, по названию сорта кофе, эту марку кофе он предпочитал употреблять.

В своем рюкзаке он носил не патроны, питание и хабар.

А таскал кофемолку, кофеварку, специальную конфорку для варки, в общем, что нужно для приготовления кофе в походных условиях.

Да сам кофе в Зоне стоит бешеных денег, даже обычный растворимый. Рассказывают: присядет он, значит, где нибудь на привал, поставит конфорку на костерок, варит свой кофе в маленькой кофеварке.

Вокруг запах, аромат свежесваренного черного кофе разносится, натуральный, ядреный, настоящий, аж слюнки текут.

Шутили над ним другие вольные, что на манящий запах, все кровососы в округе сбегутся, будет он служить как приманкой.

Но он кофе редко кому из сталкеров давал на пробу: «Пейте, говорит, лучше свою палёную водку».

Да правда, «сталкеровка» разливалась здесь же, в секретных подвалах у местных барыг.

Сидел, ждал Людмилу.

С ней условился встретиться здесь, в этой придорожной кафешке.

Она пришлась мне по нраву, я ей тоже, решили, не откладывая на завтра, вместе свалить отсюда навсегда, куда нибудь в теплые страны.

Благо документы загодя сделаны, деньги лежали на моих счетах в разных банках.

Да возраст не тот, чтобы вечно скакать, уже сорок с плюсом, пора на пенсию, на заслуженный отдых.

Только ждал уже битых целых два часа.

Медленно шло время, её телефонный номер, который набирал время от времени, был отключен, молчал как рыба об зимний лед.

Абонент не в сети рассказывал вежливый автоответчик, просил оставить сообщение. Так и делал, наговаривая сообщения на автоответчик.

Неожиданно зазвонил мой мобильный.

Поднес трубку к уху:

— Алло, да, слушаю.

— Слушать ты в петушатне будешь! — грубый, мужской, с блатной интонацией, проговорил голос.

— Ты что ли, будешь Милкин хахаль?

— Можно так сказать, — утвердительно ответил, не сразу надо лезть в бутылку разбираться. Сначала понять, кто это, что представляет.

— Тут дельце имеется насчет тебя и её, небольшое. Приезжай на хуторок Броды, пообщаемся, погутарим о том, о сем, о делишках грешных.

Как подскочишь туда, спросишь Калгана, тебя проводят и встретят, как отца родного.

Хохотнул голос с неприкрытой издевкой.

— Понял. Постараюсь, скоро буду, — вежливо согласился, нажал отбой. Почему нет, завсегда за разговор и общение, пусть не такое приятное. Можно поговорить иногда, не всегда стрелять, говорил сам себе, заранее настраиваясь на миролюбивый лад.

Подумаешь, бакланы, хотят стрясти деньги, за что-то там.

Да отстегну малость, не обеднею.

Заплатил, вышел из кафе, стал ловить попутку, которая довезет меня, хотя бы до поворота на Броды, сам точно не знал дорогу, только приблизительно.

Поймал, наконец, старые жигули. Водителем оказался пожилой сельчанин, с местным говором, с седыми казачьими усами.

Кое-как, изъяснившись с ним, втолковывал сельчанину, что мне нужно попасть в Броды, к тому же заплачу ему за извоз с лихвой.

— Та буть, матка ихня нелатна, эти Брода, людци там поганенькие, зараз проживати, — с горестью делился со мной переживаниями бывалый дед, лихо крутя баранку по одноколейному шоссе.

Как понял, этот хуторок сейчас заброшен. Местные жители кто помер, кто съехал в другие места, где лучше и слаще жизнь.

Опустевший хутор, с недавних пор, облюбовали местные бандиты, под логово. Договорился с дедом что он, только подбросит до поворота с дороги, там уж сам доберусь до места.

Доехали до почти незаметного поворота на заросшую травой грунтовку, рассчитался с дедом, вышел из жигуля, кивнул ему на прощание.

Дед, в ответ пожелал удачи, сказал что-то, да помчался дальше, по своей дороге к дому.

Стоял день, светило вовсю солнце, одет по-городскому, не для таких прогулок по сельской дороге.

Снял пиджак, повесил его на плечо.

Вытирая пот с лица, не торопясь, брел по заросшему бурьяном колее.

Из-за поворота, невидимого за густыми деревьями, внезапно вывернул большой черный внедорожник, сыто порыкивая дизельным движком, покатил на меня.

Еле успел отшатнуться к обочине грунтовой дороге, повернулся посмотреть на наглых ездоков. Тотчас из окна джипа высунулась чья-то рожа, прокричала на ходу:

— Слышь ты, радиоактивное мясо, там тебя подарок ждёт не дождётся.

Нехорошее предчувствие полезло в душу: сходил, называется за хлебушком. Я стоял на месте, обдумывал, что делать дальше, но события закрутились без моего решения.

Из-за того же поворота, с ревом выкатился мотоцикл «Урал» с коляской.

В лицо уставился дергающейся от тряски черный зрачок «калаша», сидевшего в коляске мотоцикла молодого бритого парня, с волчьим взглядом голодного хищника.

Таких отморозков не спутаю никогда, повидал на своем веку.

Сидевший за рулем, парень такой же наружности, направил драндулет прямо на меня, намереваясь явно наехать или сбить с ног.

Раздумий не было.

Меня уже не существовала.

Осталась лишь машина для убийства.

На автомате, подпрыгнул вверх и чуть вбок, бросая пиджак водиле в лицо, ослепляя его на время.

Ноги на уровне коляске — черед второго настал.

Хлесткий удар ногой в воздухе, «калаш» выбит из рук, летит на обочину.

Тут же, всё сносящим, оглушающим ударом коленом в голову.

Мы оба летим тоже вместе на землю.

Захватил смертельным приемом шею с головой, сворачиваю её набок, слышится треск и хруст разрываемых шейных позвонков.

Готов.

Подобрав выбитый «калаш», подбежал к перевернутому набок мотоциклу, который надрывно рыча крутил бесполезно колесами.

Придавленный тяжелым «Уралом» парень пытался вылезти из-под него, ручкой газа ему пробило живот, хлестала кровь.

— Помоги мне, ведь не при делах, мужик, умоляю не надо… — парень, корчась от боли, хрипя, умолял о помощи.

Всё равно уже не жилец, отметил безучастно.

Прицельно, чтобы ни мучился, хладнокровно нажал на спуск.

Звук короткой очереди слился с ревом мотора мотоцикла.

Ещё один взят грех на душу, сколько таких грехов еще будет впереди, ведает только один бог, или кто там еще обитает на небесах.

На всё про всё ушло меньше полминуты, поднял ствол «калаша» вверх, желая проверить на прочность корпус джипа, но того след простыл.

На душе завыли смертным воем зловещие черные кошки.

В голове включился, зазвенел, не просто маячок, а целая сирена интуитивной сигнализации.

Ринулся, рванул со всей мочи к хутору, откуда появились джип и «Урал».

На бегу закинул автомат за плечо, продолжая ускоренно бежать, по едва виднеющейся полосе грунтовки.

Хутор оказался поселением в пять домов, покосившихся, то ли от старости, то ли от неприглядной жизни.

Ворвался в хату, в первую, которая попалась, дверь её не заперта, да не проблема для меня, открыл дверцу в комнату — увидел ненаглядную Милу. Она полулежала в луже крови еще теплой, не засохшей, с перерезанным горлом около немытого окна.

Бессмысленно щупать пульс на руке.

Бессильно завыл в голос, в холодной ярости, как матерый волк вожак стаи, который теряет любимую волчицу.

Так. Автомат в руки.

Ствол в лоб, палец на спуске.

Пришла мысль покончить со всем этим.

Стоял, смотрел, как совсем недавно, в дуло «калаша» направленное в лоб. Всего лишь движение пальца отделяет меня от жизни, закидывая в безмолвную вечность.

Стоял с автоматом в руках, направленным на себя, размышляя: кто и за что, кто и за что — в мозгу билась только одна мысль.

Внезапно дошло, что лучше сначала как следует отомстить за смерть Милы, за поруганное желание жить спокойной жизнью обывателя. А потом на вечный покой можно будет отправляться с чистой совестью. Так и порешим.

Не придумав ничего умнее, обтер подвернувшимся рушником «калаш», закинул его в бревенчатый сруб колодца, который был на подворье. Холодная вода мягко приняло оружие, с небольшим всплеском на зеркальной поверхности. Вернувшись в хату, осматриваясь внимательно обстановку в комнате, увидел на столе листок бумаги с пятнами крови. Взял бумагу, стал читать содержимое, там написано сначала аккуратным почерком: «Здорово Джоник. Наслышан о тебе много. У меня к тебе дело имеется важное. Подходи на Юпитер, будешь на подходе маякни, тебя встретят. Боров».

Вторым почерком, точнее печатными буквами, с кровавыми отпечатками, было начертано: «Пы сы, это мой подарочек тебе петушку. Калган».

Ясно. Вы уже трупы, только еще не знаете об этом.

Записку взял, аккуратно сложив, положил в карман.

Борова знал и слышал о нем не раз, правда, встречаться с ним не приходилось еще лично. Но по слухам это авторитетный человек, который объединил под своим крылом разобщенные мелкие группы, в своем логове на бывшем заводе «Юпитер».

Калган, скорее всего, служил мелкой шестеркой на побегушках у Борова, за него раньше не слышал ничего.

Послышались приближающиеся звуки воя ментовских сигналов.

Похоже, нашлись доброжелатели, пора валить обратно на родину, подумал, выбегая из хаты, устремляясь в близлежащий лесок.

На бегу достал телефон, включил gps–навигацию, нужно время, чтобы маячок определился с геолокацией.

Скрывшись полностью в редком лесу, остановился для передышки запланировать дальше маршрут движения.

Глянул на открывшуюся карту на дисплее: быстро посчитал, что от точки, где находился до блокпоста в Зону, если напрямую, километров пятьдесят не более. Но это через болота и речушки, коих в этой местности предостаточно.

Да плевать! Напрямки самое то, всего сутки переходу.

…Полковник Калязин с утра был не в духе, получив по ВЧ–связи, нагоняй от вышестоящего руководства.

На кону поставлена карьера, всё остальное: пенсия, безбедная жизнь, где нибудь на Мальдивах. В гамаке, попивающим ром из бокала, со льдом и соломинкой.

Вздохнув о желанной мечте, он вытащил из сейфа полную бутылку водки, откупорил, аккуратно налил в граненый стакан.