Бесплатный фрагмент - Побег в Лето

Посвящается памяти Марга.

Безвестному калмыку, подвозившему в дальнем пути.

Всем людям, которые меня окружали.

Вступление

Раскрытое небо, пульсирующее светом, существующее по внеземным законам, расчеркнуло ярким всполохом, обильными разрядами молний.

С неясным отголоском грохота грома, изливающейся бесконечно с тёмных небес дождевой влагой.

Она с лихвой поливала изнуренную землю, утопающую в грязи.

Небо усеяно звездами, словно пулями, которые столетиями пробивали в нём брешь. Но их не было видно человеческому глазу.

Тучи закрывали Землю, от незаметного земным существам небесного полнолуния. Полная луна всегда говорит об аномалиях.

В такое время люди не всегда могли контролировать поступки.

Небо наблюдало, как они сходили с ума.

А полнолуние стояло в небе больше месяца.

Так не бывало никогда со дня Рождества Христова.

Никто не замечал ненормальности, всем не до пустых лазурных небес.

Только небо ждало.

Оно знало, что скоро произойдет нечто, что навсегда изменит Мир.

Небу, Ноосфере — Ей хотелось перемен.

Потому что Она устала.

Ей надоел мир, который стал Её не замечать.

Она хотела, чтобы Ей восхищались как раньше, возносили оды, пели хвалебные песни.

Время возмездия пришло.

Скоро… совсем скоро, вслед за полной луной придет облегчение.

А пока Она умывалось бесконечным дождем, устраивало фейерверки с молнией, устраивая людям холодное Лето год за годом.

То затихая, то вновь обрушивая несметные ураганы, словно говоря:

«Что же вы делаете со мной, хватит переходить Черту»

Черту, которую все государства мира подписали в Киотском договоре.

Ноосфера ясно указала людям, на существующие проблемы.

Все властители мира на тот момент, подписали его.

А сейчас что? Твориться беспредельное уничтожение.

Заводы и машины дымят гарью, облака поливают ядовитыми веществами, испытываются чудовищные высокочастотные установки типа HAARP, нейтронные коллайдеры.

Ведь они, представители от людей, разорвали договор между Мной.

Весь месяц горело белым огнём полнолуние на угрюмом небосводе, не предвещавшее ничего хорошего.

Это говорило о том, что начало Апокалипсиса близко.

Планета Земля готовиться к другому рубежу.

К новой вехе во Вселенной.

Эре Кали–Юге пришел конец.

Но такое мало кто замечал.

Люди сильно увлечены насущными проблемами по обогащению, набиванию холодильника, что практически не смотрели на небо.

А если кто обращал внимание, то тут же забывал, переключаясь на другое, даже забывая какой сегодня день.

Людям некогда думать, им некогда жить.

Адская гонка. Больно, нечем дышать.

Удушливый смог добрался даже до глухих деревень в таежной глуши.

Деревьев с каждым годом всё меньше, а машин всё больше.

Огромные пустые стены бездушных домов, сделанных под копирку.

Вокруг одна серость. Природа сходит с ума.

Времена года сменяют друг друга, им скучно.

Видя хаос, творящийся на Земле, они решают поиграть.

Ведь Снег летом — так весело.

Раньше ему никто не позволял делать так.

А теперь Снегу нравиться укрывать деревья вместо цветов.

Ледяной дождь, тот наведался в гости, причиняя больше боли колючими иголками. Убивая всё живое. Боль, осталась одна боль.

*

Дела семейные.

История Джоника. Свидание с домом. Конец весны.

Я вернулся в родной Краснодар на закате мая, почти затемно.

Возвращение случилось после первого четырехлетнего пребывания в Зоне Отчуждения.

Непонятное, ноющее чувство в сердце, похожее на заунывную волчью тоску по Луне, погнало домой. Оно же гнало меня из рейда в рейд, проводя квады сталкеров, по самым отдаленным опасным местам Зоны, играя со смертью в кошки-мышки.

Так бывает, когда человек находится в тупике жизни, не понимая, что делать дальше в ней. Именно это произошло со мной.

Видя такое безрассудство, мой крестник из Зоны, мудрый Голландец, посоветовал сделать небольшую передышку в жизни: остановиться, и оглядеться.

Возвращением домой, обретая себя во встрече с прошлым, пытался найти точки опоры для душевного равновесия.

В конце пути, путешествуя, возвращаясь на поезде, затем на попутных машинах, приближаясь к Краснодару, в пригородной станице Ново-титаровская, поймал случайное такси, продолжая дорогу. Благо наличные имелись.

Говорливый таксист с акцентом, имеющий кавказскую внешность, довез почти до подъезда, заставленного сплошь машинами, многоквартирного дома, где когда-то жили счастливой семьей.

Лил проливной майский дождь, промок до нитки, пока достиг двери в подъезд, в гражданском костюме.

Приложил старый ключ от домофона на болтающейся связке ключей к пятачку стальной двери, которая коротко пропиликав, впустила, вошел внутрь темного подъезда.

Можно ехать на замызганном лифте, но предпочел второй вариант.

Событийный вариант, почему бы нет, просто хочу прогуляться пешком по родному дому.

Собираясь с мыслями о встрече с прошлым, стал подниматься по бетонным ступенькам подъезда.

На втором этаже ожидал сюрприз в виде красивой девушки блондинки, расположившейся сидя прямо на холодных ступеньках верхнего пролета, с волосами собранными узелком сзади, с не горящей сигаретой в накрашенном рту.

На самом этаже стоял молодой, крепкий мужчина, смотревший пристально, сурово спрашивая при этом:

— Слышь, браток, есть прикурить?

Поднимаясь на этаж, пошарил в карманах мокрой одежды, протягивая влажную зажигалку от капель дождя, проговорил:

— Найдется, держи.

Мужчина принял зажигалку, обтер её, прикурил сигарету, после давая прикурить девушке.

— Земляк, не приютишь девушку на ночь? — прямо спросил мужчина, возвращая зажигалку.

Девушка, вроде опровергая слова спутника, прощебетала с возмущением:

— Да вы не так поняли, я не такая, сама справляюсь с проблемами.

«Понятно. Где-то мы это уже проходили, — подумал, осторожничая. — Решай сама проблемы, у меня своих, выше крыши».

— Не могу, нет возможности, — вежливо ответил парочке, медленно пятясь от мужчины, отходя на безопасную дистанцию, пробираясь на верхний пролет.

Девушка посторонилась, пропуская.

Хорошо, идем дальше.

Медленно шагал по ступенькам лестницы, которые помнили шаги жены и сына.

Так прошел еще два этажа, а вот на следующем стояла группа незнакомых парней, развязно о чем-то говорящих.

Пытаясь пройти мимо, как-то боком в тесном пространстве этажа, ненароком задел одного из них плечом.

— Ты че толкаешься, дядя?! — с некой угрозой обратился парень.

— Извини, мимо прохожу, — заявил миролюбиво, все-таки надеясь миновать недоразумение, не прибегая к силе.

— Слышь, а поговорить? Че ты не здороваешься? Борзый что ли? — парни с явным запугиванием обступили кружком на этаже.

Один задрал ногу на перила пролета, окончательно преграждая путь.

«Что за день такой невезучий: все слышь да слышь, сплошные отоларингологи попадаются», — подумал, оценивая ситуацию.

Четверо молодых парней, точнее стая молодых, рослых, накаченных волков.

Тесное пространство. Выбора нет…

Бой в ограниченном пространстве.

Бою с несколькими противниками тоже надо учиться: необходимо проводить специальные тренировки, выполнять специальные упражнения, как для любой другой техники, ударной или борцовской.

Но существует несколько принципов, которым необходимо следовать:

Остановился — умер. При столкновении с несколькими противниками постоянно передвигаемся.

Выход за крайнего. Передвигаемся так, чтобы один нападающий постоянно перекрывал векторы атаки для других нападающих: одним противником прикрываемся от других.

Растягивание. Передвигаемся, чтобы максимально растянуть нападающих, создать себе запас времени.

Скорость, скорость, скорость. Работаем на максимальной скорости, во взрывной манере.

Не бороться. Не допускать длительных захватов, не выполняем борцовские техники, которые могут привести к падению. Реальный факт, что в бою с несколькими противниками боец-ударник имеет преимущество перед борцом.

Не бороться с захватом: за горло, за грудки, за руки.

А работать с нападавшим противником прямо и жестко, то есть на поражение.

Не усложнять. Не надо выполнять сложные, энергозатратные техники.

В данном случае, чем проще, тем эффективнее.

Задавить морально; психологически воздействовать на противника.

К примеру, истошные вопли травмированного нападающего неплохо отрезвляют его товарищей, во всяком случае, на какое-то время замедляют темп атаки.

Любой частью тела удар: локтем, коленом, головой.

Работа по основным точкам поражения: глаза уши, горло, пах, волосы.

При малейшей возможности — добивание. Чтобы вырубить надолго противника.

Или как повезет ему. Можно убить или покалечить в такой схватке. А как вы хотели? Самооборона, жизнь или смерть, волчата сами же пристали, я их не просил.

Конечно, убивать не хотелось, поэтому работаем вполсилы, или как получится.

Самое главное — определить, кто из напавших волков самый главный и опасный.

С того следует начинать схватку, или кто ближе стоит.

Понеслась.

Рывок — удар левым предплечьем на горло первого волка, припирая его к стене, чуть придушивая. Правое колено в живот, добивая толчком головой об стену.

Готов.

Еще один справа, два слева, но только один из них может действовать против меня.

Одновременно, уходя корпусом вниз и вправо от ударов кулаками парней — правым локтем в живот правому противнику.

Усиливая удар левой ладонью, сминая внутренности.

Парень отшатнулся, скрючившись пополам, рыгая рвотой.

Уже не боец. Значит, два готовых.

Из оставшейся двойки левых парней: первый волк, пытавшийся достать ударом ноги в голову, почти дотянулся.

Но ушел, отпрыгивая в сторону нижнего пролета.

Потому удар получился смазанным по плечу, просто толчок на стену, дополнительно откидывая вниз на ступеньку пролета.

Оттолкнувшись от стены, выскочил наверх этажа.

Быстро сблизился, сделал обманное движение рукой, зацепом ноги сзади подсек парня.

Добил падающего парня кулаком в голову, отбрасывая в сторону.

Острая боль ожгла плечо, которым успел заслонить горло в последний момент.

Вот чёрт! Последний достал выкидной нож, коротким замахом руки порезал левое плечо. Хотя в горло целился, зараза!

Разворот, стойка, обозначенная на борьбу против ножа.

Нож — просто продолжение руки.

Снова быстрый выпад ножа, направленный в живот.

Уклонение — пропуская его руку через «себя».

Тут же сближение корпусами на захват предплечья противника.

Использую рычаг — короткий выкрут руки с ножом.

Добавляя удар ладонью по локтю.

Не жалея! — ломая чужую руку пополам с хрустом.

Она трещит связками, костями предплечья и локтя.

Волчонок взвыл ором на весь подъезд, роняя нож, обагренный моей кровью.

Отпустив безвольную руку, толкнул обмякшее тело наземь.

Да, не скоро будет он ножиком махать, а может совсем не будет, но меня это мало волновало.

Текла кровь, тупо ныло плечо, напоминая о полученной ране.

Сняв испорченный пиджак, вырвал подкладку, деля её на две части.

Одну часть подкладки приложил к ране, другой частью, обмотав ладонь, подобрал трофейный ножик с пола на всякий случай, переступая через лежащих парней.

Оглядывая поле боя еще раз, оценил обстановку: покалеченные парни валялись на полу этажа, рыгая и стоная от боли.

Что ж, будет небольшим уроком для них.

Запоздало, осмелевшие подъездные бабки заголосили в голос на этажах:

— Да что ж такое деется, счас милицию вызову. Ни днем покоя нет, ни ночью.

«Да, да, сейчас приедет она. Жди!» — подхватил порезанный пиджак через плечо, чтобы прикрыть рану, нажал кнопку лифта, желая скорее удалиться с концерта.

Что будет дальше, знал наперед: парни оклемаются, сбегут, как шакалы по норам, «заявы» от них не будет. Менты приедут, а что толку?

Останутся только лужицы крови, да рвота на память местным бабкам, уборщицам подъезда. Бабки, конечно, расскажут, что тут было, что все видели своими глазами, но конкретно пойти свидетелями в протокол откажутся. По всяким причинам.

Лифт, на мое везение, свободный, как никогда быстрый, примчался через минуту, распахивая долгожданные двери.

Нажал кнопку девятого этажа, путая следы, делая отвлекающий маневр.

Мы ведь жили тогда в квартире на восьмом этаже.

Выйдя из лифта, надавил кнопку лифта на седьмой этаж.

Спустившись вниз пешком на восьмой этаж, как думал, там, внизу, на седьмом этаже, стояла пара бабушек около пролета, которые переговаривались о страшном шуме в подъезде, потом они отвлеклись на приехавший пустой лифт, потому проскочил незамеченный ими в свой этажный отсек.

Вот и встреча, как говорится, с родиной.

Советское, да российское воспитание взрастило во мне сущность настоящего «волкодава», помимо моего восприятия на жизнь, ласкового и безоблачного бытия обычных людей.

Память, как остро наточенный нож, причиняя боль острыми гранями, вонзалась в мой мозг.

Больше всего меня пугают люди или зомби с психологией раба, коих воспитала советская власть в великом множестве.

Только войну и смерть предоставило нашему народу советское правительство.

Да, именно так, а вы вспомните, что оно дало именно вам?

Читая закрытые секретные архивы России, у меня просто волосы вставали дыбом на моей безволосой голове от совершенного беззакония, даже со стороны в тот момент времени, СССР и ВКП (б).

Как сказал один классик: «Любить Россию лучше издалека, находясь в другой стране».

Ведь дом, где хорошо и уютно, а не просто, где родили и вырастили.

Прозябая в стране, где постоянно существует квартирный вопрос.

Квартирный вопрос, который всех испортил. То есть в России.

Извечный, как вся наша русская жизнь без просвета.

Кто знает, что молодой Пушкин, когда женился на Наталье Гончаровой, вынужден взять на проживание в крохотную квартиру, еще двух нищих сестер невесты.

Возможно, он не женился бы тогда на Наталье.

В том числе из-за отсутствия денег в семье невесты.

Быстрым шагом, почти бегом, на ходу доставая связку ключей, нащупывая нужный ключ, приближался к своей квартире.

Подойдя к железной двери, нащупав нужный ключ в темном подъезде, воткнул его в личинку замка, несколько раз при этом проворачивая. Тихо щелкнув механизмом замка, открыл дверь квартиры, заходя внутрь запылившихся, полупустых комнат.

Надо действовать быстрее, пока не истек кровью, края раны разошлись от всех телодвижений.

Пиджак и рубашку в мусорку. Трофейный нож в пакетик.

Быстрый поиск домашней аптечки.

Зажав рукой рану на плече, с аптечкой я зашел в темную ванную, щелкнув выключателем, желая зажечь свет. Но лампа не загорелась.

Тут вспомнил, что сам отключил электричество в подъездном щитке перед уходом в Зону.

Когда собирался туда, то предусмотрительно отключил воду, газ, а также электричество. Ладно, обойдемся без света, а воду надо бы включить.

С улицы послышался звук милицейских сирен. Ага, прибыла «кавалерия».

Чертыхнувшись, с трудом нагнулся, превозмогая боль, открыл краны на воду, а потом уже на смесителе.

Из смесителя потекла с урчанием темная вода, застоявшаяся за много лет в трубах.

Пока прогонялась вода, полазил в домашней аптечке, нашел лейкопластырь, флакончик медицинского спирта. Готово!

Подставив плечо под струю прохладной воды, чтобы обмыть рану.

Тут же плеснул туда спирт из горлышка флакона.

Ее ожгло так, что в глазах потемнело.

Скрипя зубами от боли, налепил обрывок пластыря сбоку раны.

Еще один кусок оторванного зубами пластыря с другого бока.

Да, вышло хреново, но хоть кровь остановилась.

По идее надо бы зашивать рану.

Вышел из ванной, подходя к окну на кухне, запихивая вещи обратно в аптечку.

Потом осторожно выглянул в темное окно, оценивая обстановку: около подъезда стояло два экипажа милиции, светя фарами, плюс уазик «буханка автозак».

Видимо, использовавшийся для перевозки хулиганов.

То есть, пострадавших на этот раз.

Где-то был записан на бумаге номерок давно знакомого врача-ветеринара, который мог бы меня заштопать. Нашарил в кармане брюк мобильник, затем найдя в квартире записной блокнот, принялся набирать этот номер.

Сейчас, вот уже.

Вызов пошел, но тут же отключился.

Со злостью потряс телефон.

Оказывается, он разрядился за то время, что добирался домой.

Нужно включить электричество, чтобы зарядить подсевший мобильник.

Придется выйти за дверь для этого. Не теряя времени, не раздумывая, резко крутанул замок, открывая дверь наружу, в общий коридор подъезда.

Снова неожиданность, только какая на этот раз, приятная или нет.

В коридоре вновь обнаружил девушку, ту самую, которая была с тем парнем на нижних этажах подъезда.

Она сиротливо жалась к стенке подъезда.

Видимо тот парень ее покинул, бросив на произвол судьбы.

Она как-то очутилась здесь, наверное, поднявшись на лифте на мой этаж.

Вот свидетелей лучше не надо: знал, что менты скоро будут делать поквартирный обход, ища свидетелей или участников драки, поэтому она может проговориться.

Девушка тоже меня узнала. Быстро щелкнув автоматом электрощита, знаком показал ей на открытую дверь, приглашая зайти.

В ответ, она отрицательно покачала головой, чего-то боясь.

К черту нежности!

Зажав ей рот ладонью, затащил упрямо упирающуюся девушку к себе домой.

Стоя рядом с ней прошептал:

— Будешь вести себя смирно, ничего не случится с тобой. Кивни, если поняла.

Она, уразумев, послушно кивнула головой.

Убрал ладонь от ее рта, негромко спрашивая:

— Как твое имя?

Девушка, нервничая и волнуясь, ответила:

— Меня зовут Регина, а вас как?

За дверью послышался приближающийся топот ног.

Вновь приложил палец к губам: «Замри!»

Отойдя от нее, погасил свет в коридоре и ванной на всякий случай.

В мою дверь забарабанили, а в двери жильцов напротив, зазвонили со всей силы.

Почему забарабанили? Еще давно, когда мы еще только получили, переехали в эту квартиру, понял что звонок в дверь надо убрать совсем.

На собственном опыте проверено, что из 99,9 процентов людей, звонивших и долбящихся в железную дверь, абсолютно и совершенно, мне были не нужны.

Это были какие-то люди, впархивающие различные ненужные товары, от водных фильтров до установок дверей и окон.

Это цыгане, нищие, попрошайки: короче всякая шелупонь, отнимающие время и нервы.

Поэтому каждому первому встречному, долбящему в мою дверь, не открываю очень долго, или вообще не открывал.

Кому нужно зайдет, у них при себе ключи есть. Есть мобильный телефон, кому нужно, позвонит, или предупредит заранее о приходе. Все просто.

А вот еще реальная история, правда, из старой нашей жизни.

Был такой маньяк, по оперативной кличке «охотник на девственниц», в восьмидесятых годах, еще в Ленинграде.

Так он действовал так; звонил или стучал в двери, представлялся сотрудником милиции, если в квартире была одна школьница девочка, то он под разными предлогами, проникал в квартиру, насиловал ее, потом просто уходил.

Буквально за несколько минут до прихода из домашних.

В последующие годы изнасилования в Ленинграде продолжались. По уму, конечно, властям следовало бы показать фоторобот по местному телевидению, да предупредить горожан о существующей угрозе школьницам, может, тогда бы поймали насильника намного быстрее, да только такой шаг в условиях «развитого социализма» был совершенно невозможен.

Ведь тогда пропагандировалось, что все люди братья, надо доверять другим людям.

Лет через десять только удалось изловить этого маньяка, на совести которого были сотни изнасилований девочек в квартирах, которых можно было предотвратить, элементарно научить школьниц, недоверию к людям, стучащимся в двери. Все!

Так вот, в мою дверь застучали:

— Откройте, милиция. Милиция, откройте.

Другие двери послушно открывались, менты опрашивали соседей на предмет поиска преступника.

Послышались голоса беседы соседки Марфы Васильевны, старой, подслеповатой женщины, безобидной старушки, спрашивающего ее сотрудника милиции.

— Вы что-нибудь видели или слышали? Шум, крики, подозрительных людей? Напротив вас проживает кто-нибудь?

Старушка, подумав, ответила:

— Не знаю, милок, я ничего не видела и не слышала, глухая совсем стала на старости лет. А здесь, в квартирке энтой, никто не живет, съехал энтот жилец давно уж, года как три будет или поболе. Аккурат как после смерти своей семьи, царствие им небесное…

— Понятно, бабуль, можете закрываться, — заявил сухой, ментовской голос.

Этот голос хорошо знал по здешней службе в «ментуре».

Шаги зазвучали эхом по коридору, удаляясь вдаль. Уф, менты вроде ушли.

Неловко повернувшись в кромешной темноте, задел плечом стену, тем самым порезанным плечом. Боль снова ожгла раненое плечо.

Непрочная, набухшая повязка не выдержала, кровь ручьем хлынула на пол.

Включил свет в коридоре, зрелище не для слабонервных: медленно истекал кровью.

В глазах потемнело, поплыло перед глазами от потери крови.

Приседая на пол, инстинктивно зажал рану, прежде чем отключиться.

***

История от Регины. События полчаса назад и далее.

Возмущенно мычала зажатым ртом, пытаясь выбраться из его захвата, но странный незнакомец был сильнее. Его руки, как стальные обручи, держали меня, не давая вырваться.

Мой последний покровитель в новом городе, куда случайно попала в поисках сладкой и беззаботной жизни, Гена Громила, точнее мой сутенер, гораздо крупнее его, но и он уступал ему в медвежьей силе.

Был тогда вызов от клиента, но что-то там сорвалось, поэтому мы зашли в этот подъезд дома, спасаясь от проливного дождя.

Этот Гена, сбежал, как последняя сволочь. Едва заслышав звуки сирен, он бросил меня одну в незнакомом городе без документов и денег.

До последнего момента тешила надежду, что кто-то выйдет на этажный пролет, или что-нибудь случится, но дом будто вымер. Только издалека раздавался слабый звук сигналов милицейских машин, они были внизу, около подъезда, куда рванул со всей прыти Гена.

«Что же мне делать без документов и денег? — обдумывала положение, — с ментами точно проблем сейчас не оберешься, надо линять, но вниз точно путь отрезан.

Уже не успею проскочить. Вот нелегкая принесла меня сюда.

Драка еще тут где-то наверху произошла, судя по всему, довольно серьезная».

Вызвала лифт от отчаяния, шагнула туда, наугад нажала кнопку вызова этажей, надеясь как-то избежать опросов ментов, надоедливых проверок.

Лифт поднял наверх, вышла, устало прислонилась к стенке дома.

Внизу слышались грубые голоса. Наверно менты выводили пострадавших.

Вдруг дверь квартиры, напротив которой стояла, резко распахнулась.

За порог вышел тот самый, коротко стриженный, седоватый незнакомец со стальным взглядом, которого мы встретили на ступеньках нижнего этажа, выручив нас с Геной своей зажигалкой.

Незнакомец, внимательно оглядев, вышел из проема двери, уверенно и быстро копаясь в подъездном щитке, включил там что-то.

Потом снова посмотрел, показал рукой на свою дверь, словно приглашая зайти.

Не доверяя ему, отрицательно покачала головой.

Но в ту же секунду, грубо зажав рот, преодолевая отчаянное сопротивление, он затащил мое тело в квартиру.

Дверь безжалостно захлопнулась, отрубая меня от реальности.

Сжалась в углу коридорчика, отпущенная им.

У себя в логове он, видимо, чувствовал себя в безопасности.

А я как загнанный в угол зверек, хотя так сильно устала от всего пережитого, что стало плевать на все. Ну что он мне сделает?

Итак скатилась на самое дно, хотя совсем еще молода.

Буквально недавно, три года назад, окончила медицинский лицей.

Родителей не осталось, растили меня бабушка с дедушкой в поселковом городишке.

А после учебы в медучилище не смогла найти подходящую работу, или не захотела сама. Не хотела идти работать санитаркой-уборщицей, или поварихой на кухню в местной больнице.

Я завидовала примеру других девчонок, которые смогли неплохо устроиться в жизни, найдя какого-нибудь богатенького Буратино.

Так пошла по рукам гнусных, похотливых мужчин.

Думала, место хорошее получу, переспав с главврачом.

Но он, добившись своего, даже на порог больницы не пускал, делая вид, что не знает меня.

Мудак, как все мужики! Ненавижу!

Так что бояться, что он сексуальный маньяк, мне было смешно.

После двух лет под покровительством Гены чего только ни повидала.

Мерзко и гадко… А смерть? Смерть сейчас, наверное, была бы избавлением.

Избавлением от мук, физических и душевных. Поэтому не дышала, слушая беседу ментов за закрытой дверью в общем коридоре подъезда, смирилась со своим положением.

При включенном свете посмотрела прямо, не отводя глаз, на странного захватчика.

Сразу наметанный взгляд выцепил, что он серьезно ранен ножом, зашить бы его рану не помешало.

Крови не боялась, не падала в обморок от ее вида, как некоторые наши девчонки.

В той, другой жизни могла это сделать. Меня ведь учили врачебному делу, оказанию первой медицинской помощи. Поэтому, отбросив всякие сомнения, подошла и сказала: «Вам надо обработать рану».

Да, он враг и опасен, но давнишняя клятва Гиппократа не была простыми словами.

Мужчина посмотрел удивленным взглядом раненого тигра, как будто только заметил, вообще чувствовала себя букашкой рядом с ним.

Мелкой букашкой, которая посмела заговорить.

Но сейчас мы менялись ролями, потому что мужчина на глазах побледнел, начал оседать на пол. Еле подхватив его (он был чересчур тяжелым для меня), дотащила до дивана, пошла по квартире искать домашнюю аптечку. Да, такая вот дуреха.

Вместо того чтобы бежать со всех ног, пока он не очухался, решила помочь ему, сама не зная почему, ведь терять все равно было нечего. Это такое приятное, давно забытое чувство всколыхнуло, заставило немедленно действовать.

Не найдя дома ничего подходящего для лечения, почти обыскав все углы квартиры, услышала с улицы, что менты уехали, забрав в итоге покалеченных молодых людей, так ничего не добившись. Люди сейчас боятся высунуться, лишнее слово сказать.

Предварительно порывшись у мужчины в карманах, нашла немного денег, около четырех тысяч рублей. Выскочила за дверь, только прикрывая ее.

Внизу дома, как мне помнилось, находилась ночная круглосуточная аптека.

В ней быстро купила необходимое для обработки ножевой раны: мирамистин, перекись водорода, упаковку лидокаина, ципрофлоксацин в ампулах, шприцы, два шовных материала с тампонами, бинтами, пару пинцетов, листы бактерицидного пластыря.

Для начала хватит, если надо будет что-то еще, приду потом.

Потом решила зайти в супермаркет, купить бутылку водки для дезинфекции, немного еды для себя. Судя по хаосу, слою пыли, лежавшему в квартире, хозяин там давно не появлялся, а с голоду умирать тоже не хотелось.

Быстро притащив покупки назад в квартиру незнакомца, принялась раскладывать все препараты и вещи возле больного, заодно вспоминая, как это делается в полевых условиях.

Нас ведь учили такому на случай военных действий.

Так, надо приступать. Сначала обнажила рану, осматривая ее, ставя свой диагноз.

Исходы кровотечений при ранениях.

Кровотечение, приводящее к быстрому снижению максимального артериального давления, до 80 мм ртутного столба, или падению процента гемоглобина на треть от исходных величин чрезвычайно опасно, потому что может развиться обескровливание мозга.

Излившаяся в замкнутую полость кровь может сдавить мозг, сердце, легкие, другие органы. Нарушить их деятельность, создать прямую угрозу для жизни.

Кровоизлияния, сжимая сосуды, питающие ткани, иногда приводят к омертвению конечностей.

Кровь, циркулирующая в раненом сосуде, является в значительной мере бактерицидной. Излившаяся в ткани и полости, она становится хорошей питательной средой для микробов, поэтому при внутренних или внутритканевых скоплениях крови всегда существует вероятность инфекции.

Так, развитие гноеродной микрофлоры при гемотораксе вызывает гнойный плеврит.

При гемартрозе — гнойный артрит.

Без медицинской помощи кровотечение может закончиться самопроизвольной остановкой сердца, обескровливанием, или смертью.

От анемии мозга, до нарушения сердечно-сосудистой деятельности.

Спокойно! Главное без паники.

Тут ничто не поможет: ни жгут, ни закрутка, тем более ни сдавливание или пережатие раны. Только шить, со сплошным обкалыванием раны.

***

Регина. На следующий день.

Открыв дверь квартиры ключом, снова выходила в аптеку за препаратами.

Зайдя внутрь, заметила, что незнакомец, придя в себя, наконец, смотрит зло.

Ну да, ведь пришлось связать ему руки и ноги скотчем на всякий случай, чтобы не вставал в бреду, сбрасывая капельницу с лечебным раствором.

Такая маленькая месть за то, что затащил так принудительно.

Да предполагала, что он придет в себя, а сейчас нельзя шевелиться, ведь много крови он потерял. Пришлось ставить капельницу после штопанья с заменителем крови, перфтораном.

— Какого хрена? Развяжи меня сейчас же! — приказал незнакомец.

— Нет, давайте потом!

Если бы его взглядом можно испепелять, меня бы уже не было, а так всего лишь поежилась, продолжила:

— Пока не обработаю рану, я вас не развяжу. Итак, вон сколько крови потерял.

— Откуда ты на мою голову взялась, Регина, ешкин кот!? — неожиданно произнес он, жалобно смотря. — Да мне в туалет надо!

Поняв, что это риторический вопрос, не стала отвечать, просто сказала:

— Потерпишь.

Бросила пакеты с едой и припасами прямо на пол, пошла искать тазик, чтобы налить теплой, кипяченой воды.

— Водка есть в доме, взяла хотя бы? — спросил он просительно, как только появилась с водой в тазике.

— Взяла в магазине, руки надо ведь обрабатывать, — ответила, принимаясь за перевязку.

— Давай ее сюда, родимую, внутривенно обработаю вместо обезболивающего, а то ты только переводишь продукт зря, — устало проговорил он, откидываясь на подушку.

— Я тебе сейчас обработаю! — насупилась.

Не люблю пьяных, вот с детства не переношу.

Дед у меня любил это дело, гонял потом всех по-пьяни.

Видимо, насмотревшись на этот цирк, отпало у меня желание в алкоголе.

Вообще, не пью, не переношу, если кто-то рядом пьяный. Даже на «работе».

— Злая ты, — жалобно протянул мужчина.

— Зато живой останешься, — пробурчала, занимаясь перевязкой.

Он со страданием на лице ждал, пока закончу врачебную экзекуцию.

Перевязав рану, проверив, чтобы повязка ничего не пропускала.

Его освободила, проводила в туалет.

Заходить внутрь не стала, ждала за дверью, чтобы проводить его обратно, он еще слаб.

Его почему-то долго не было.

Оттуда слышались приглушенные звуки текущей струи из-под крана, потом спускаемой воды из бачка унитаза.

Устала стоять под дверью, наивно полагая помочь ему.

Но когда дверь открылась, то он вышел, еле держась на ногах, придерживаясь за косяк.

Подумала, что от слабости, но тут почувствовала резкий запах алкоголя.

Оказывается, у него там была заначка! Как обычно, судя по мужским привычкам, в бачке унитаза. Вот козел! Сказать, что злая, — значит ничего не сказать.

Дотащила его в спальню до дивана, опять связала скотчем, уже серьезно думая надеть на него памперсы, чтобы не было больше такого.

При этом он что-то несвязно говорил, потом вырубился.

Начала думать, что делать дальше, между раздумьями приготавливая что-нибудь поесть себе на ужин. Выбор был невелик. Из продуктов только то, что успела купить в магазине. Пачка макарон, пара луковиц, сосиски. Придется сделать макароны с подливкой. Приготовив нехитрый ужин, решила тщательнее исследовать зал двухкомнатной квартиры. Зайдя туда, увидела допотопный телик, большой стеклянный ящик, раньше еще они выпускались. У дедушки с бабушкой тоже был такой в деревне.

Попыталась его включить, но он просто показывал помехи, да немудрено: судя по слою пыли, его сто лет не включали.

Хотелось посмотреть фильм или ток-шоу, немного скоротать время.

При этом заметила фотки, стоящие на нем, семейные фотографии, обрамленные в черные рамочки. На этих фотографиях был он, этот незнакомец, еще молодой, не такой седой и веселый, с женщиной и ребенком.

«Наверное, это его семья когда-то», — догадалась.

Выключив телевизор (живые люди интереснее), взяла фоторамку, вытирая ее от пыли салфеткой. Взглянула внимательнее: «Счастливая семья. Интересно, где они теперь? Судя по всему, она ушла от него. Странный он, еще водку пьет».

По молодости не знала еще, что означают эти черные рамки.

Повернув их, на обороте одной фотографии прочитала: «Дорогому Джонику от любящей Лены».

Понятно, значит, его зовут Джоник. Странное имя такое.

Задумчиво подошла к окну, смотря на ночное небо.

Всегда любила почему-то смотреть на небо, чувствуя в нем что-то родственное.

Но в последнее время оно стало довольно странным.

Весь месяц в небесах, или даже больше, непрерывно стояло полнолуние.

Так не бывало еще никогда на моей недолгой памяти.

Тихо прикорнув на диване в зале, заснула.

Ранним утром услышала шум, побежала в спальню.

Незнакомец, то есть Джоник, проснулся, опять злился, что он связанный.

— Какого черта ты творишь?! — вскипел он.

— Я тебя предупреждала. Не надо было пить, — спокойно ответила.

— Да кто ж тебя послал мне на голову? И главное за что?! Я небезгрешен, конечно, но ты просто чудовище, мутантка зонная!

— Поговори мне тут еще! Сам чудовище! Оно сейчас тебя кормить будет. И заметь, не цианистым калием.

— Ох, спасибо огромное, прости, поклониться не могу, связанный, — злился Джоник.

— Не ерничай. Сам ведь виноват.

— Ну что, я малый ребенок? Развяжи, поедим нормально за столом. Больше не буду.

— Хорошо, но если еще что-нибудь выкинешь, смотри у меня, — предупредила его.

— Ни-ни, — пообещал Джоник.

Его развязала, пошла на кухню накрывать стол для завтрака.

А этот мудак шел за мной, не успела пару шагов пройти, схватил меня сзади, набрался, блин, сил на моих витаминах, положил на диван.

Положил, это мягко сказано, скорее бросил на него, разозлила его, видно.

Схватив брошенный рядом скотч, теперь он уже крепко спеленал меня им.

Но легко ему не было, отчаянно брыкалась, пару раз заехала ему по голове.

— Какого хрена ты творишь опять?! — зло сказала, повторяя его слова, сказанные пару минут назад.

— А вот нефиг командовать в моем доме.

— Вот так помогай людям! Делай потом добро. Надо было мне бросить тебя подыхать! — огрызалась, связанная по рукам и ногам.

Прошел примерно медленный час.

*

Джоник.

Минул примерно час, прежде чем остыл.

Мерил шагами метраж кухни, обдумывая поведение.

Зачем сделал так с ней, срывая злость на несчастной девушке?

Что зверь, что ли? Ведь она желала только добра.

Спасла меня еще, между прочим, от неминуемой смерти.

По всем законам Зоны был ей обязан, то есть должен, по жизни.

А долг есть долг, неважно перед кем.

Молча зашел в комнату, где находилась она.

Подойдя к связанной Регине, ничего не говоря, разрезал ее путы кухонным ножом.

Она лежала, как побитый бездомный котенок, словно ютящийся где-то на холодной улице.

Невольно защемило у меня в груди забытое чувство жалости или сострадания.

Повернувшись к ней спиной, нарочито, немного грубовато, сказал ей:

— Прости. Не обижайся. Захочешь, оставайся. Можешь пожить здесь сколько угодно.

Вышел прочь из комнаты.

В итоге она осталась у меня, не знаю только насколько.

Кошки ведь гуляют сами по себе.

Тесное пространство, как ни крути, незримо сближает людей, чтобы там ни было между ними в прошлом.

Потихоньку она оттаяла, начала о чем-то спрашивать меня.

Рассказывать о себе, или случаи из жизни.

К вечеру этого дня помирились окончательно.

***

Регина.

Я лежала связанная и злилась. Какого… не сбежала сразу же. Теперь вот лежу тут.

Он еще туго меня связал. Все тело затекло. Хотелось плакать, что я тихо делала.

Давно не плакала, некогда было, постоянно приходилось выгрызать у жизни право на счастье. Здесь уж не до слез. А тут как раз случай и время — все совпало.

Вспомнила, что было не так у меня в жизни, заплакала сильнее.

Истерика почти накрыла, но тут дверь открылась, зашел Он.

Джоник посмотрел на меня, увидела, как у него мелькнуло в глазах сожаление.

«Жалость… К черту!» — упрямо вздернула подбородок.

Он вышел, но вернулся с ножом, начал разрезать мои путы.

Освободившись, села, растирать руки и ноги.

Все происходило в тишине. Развязав, он отвернулся, буркнул:

«Прости уж меня. Не обижайся. Захочешь, оставайся. Можешь пожить здесь сколько угодно».

Вышел прочь из комнаты.

«Что делать теперь? — опять этот вопрос мучил, — как надоело что-то всегда решать.

Так устала от решений».

Свернувшись на диванчике, снова провалилась в сон. Стресс сказывался.

Не знаю, сколько проспала, но, когда проснулась, было довольно светло.

Пройдя по квартире, нигде не увидела Джоника. Разогрела себе остатки макарон, поела. Надо сходить в магазин купить чего-то посущественнее, борща хочется.

Идти мне пока некуда. Останусь тут. Раз не убил за это время, уже не убьет.

Решив эту проблему, мне стало легче. Собралась в магазин. На трюмо лежала связка ключей, значит, или у Джоника есть запасные, или он будет стоять под дверью, если вернется раньше.

Купив в магазине необходимые продукты (деньги у меня еще оставались с того раза), возвращалась в квартиру. Не успела открыть дверь, как сверху спустился Джоник. Придержав дверь, он грубо спросил:

— Где тебя носило?

— А тебя? — нагло спросила, заодно отвечая ему. Он опешил и замолчал.

Мы зашли в квартиру. Было немного неуютно: с ним, по сути, до этого не общалась, только ситуации пациент-врач, ругань, разборки, и все.

А теперь остались один на один, не знаю, о чем с ним говорить.

Поэтому, наверное, немного грубо ему сказала:

— Может, пакеты хоть возьмешь?

В итоге с горем пополам мы дошли до кухни.

Он хмуро посмотрел, положил пакеты на стол.

— Что собираешься делать? — спросил он.

— Хочу борщ приготовить домашний, — зачем-то добавила. — Поможешь?

— Чем? Я что, не умею сам готовить? Да я был в з… Короче, был в таких местах, что тебе лучше об этом не знать! — удивился он мне, немного раздражаясь.

— Ладно, ладно, не заводись. Просто хочу сама приготовить. Картошку хоть почистить сможешь? — терпеливо объяснила Джонику.

— Хорошо, давай уж, картошку помогу почистить, да лук тоже, — нехотя согласился он тогда на мои условия.

Пока он чистил картошку и луковицу, поставила вариться в кастрюле кусок говядины. Борщ самый вкусный именно на ней. Нашинковала овощи, сделала зажарку.

Капусты оказалось слишком много, поэтому решила еще сделать салат из капусты и моркови. Пока готовили, перекидывались незначительными фразами, понемногу начав разговаривать на нейтральные темы. Вскоре ужин приготовился.

Мы сели за стол, поели вкусного борща. Джоник все нахваливал его, говорил, что отродясь не ел такой вкуснятины.

Просто подмазывался он, это видела по его насмешливым глазам, к тому же он просил налить ему рюмку водки для аппетита.

Пришлось налить немного, остальное спрятала.

Потом он ушел в зал, начала мыть посуду. Не люблю, когда грязная посуда лежит в мойке. Считаю ее надо сразу мыть. Перемыв, пошла к Джонику. Он пытался смотреть древний телевизор с рябью, едва прорывающимся звуком. Подошла к телевизору, взяла фотографию с женщиной и ребенком, которая заинтересовала еще тогда.

— Кто это? — спросила, чтобы начать беседу. — Где они сейчас?

Мужчина задумался, уже хотела начать извиняться за назойливость и расспросы, но тут лицо его просветлело. Так бывает, когда вспоминаешь что-то хорошее в жизни.

Джоник начал рассказывать, как познакомился с будущей женой.

Кратко рассказав историю, он подошел сзади, прижал к себе.

Ему просто нужно было опять ощутить то чувство, когда он был нужен кому-то.

Напряглась на секунду, а потом подумала: «Почему нет?»

Ему это надо было, да мне тоже, мы же взрослые люди, совершенно свободны.

Подсознательно поняла, что Лены уже нет, такая любовь не проходит сразу, значит, их разделила судьба.

Развернулась к нему, прижалась лицом к груди.

Он понял, что не против, начиная действовать уже смелее.

Вскоре мы оказались на диване.

После Этого мы обессиленные уснули.

Диван так не раскрыли, не до того было. Так что мне пришлось спать прямо на нем, засыпая под стук его сердца.

***

Джоник.

Вечером, после готовки, ужина с домашним борщом, такой весь расслабленный, ушел в зал отдыхать, включая старый телик, откидываясь на диван.

Регина осталась на кухне мыть посуду и прочее, она там долго гремела тарелками, потом пришла в комнату.

Она подошла к телику, загораживая экран, взяла фотографию с Леной, спросила, указывая на нее: «А это кто? Что с ними сейчас?»

Память медленно зашевелилась, просыпаясь.

Они чем-то похожи, как-то по-женски: Регина на Лену в молодости.

Лена. Первая любовь.

Отчетливо вспомнил, как будто это произошло вчера, когда ее увидел в самый первый раз.

Это было на крупном заводе, куда устроился после того случая, произошедшего в ПТУ.

На заводе и ШРМ гораздо серьезнее, чем там.

Зарабатывал, учился, тренировался в секции, все совмещал.

В то летнее время на заводе произошел внеплановый аврал, как обычно происходило при советской власти. Поэтому меня послали из моей бригады как самого молодого в другой цех на конвейер помогать на сборке деталей.

А в том цеху работали преимущественно женщины, такой бабский коллектив на заводе.

Были, конечно, мужики на обслуге цехового оборудования, но это не бралось в счет.

Делать нечего: указание начальства есть указание, ведь против него не попрешь.

Поэтому на следующий день, с утра, вышел на работу в тот самый цех.

Итак, пришел утром, обратился к начальнику цеха, который направил меня к мастеру. В цеху находилось два десятка конвейеров.

Мастер подвел меня к одному из них, подзывая бригадира линии, тоже женщину, определяя меня к ним.

Так попал в эту бригаду, где работала Лена.

Сначала не обращал даже на нее внимания: ходит какая-то девушка, пускай себе ходит. Потом в последующие дни меня поставили работать рядом с ней.

Вот мы познакомились.

Конечно, громко сказано: сказал ей имя, она мне свое.

Болтали еще между делом. В основном, конечно же, она, больше слушал.

Ходили в заводскую столовую, занимая очередь друг для друга.

Однажды поранил палец, пошла кровь, она, увидев это, подбежала к своей сумочке, вытащила оттуда шелковый платочек, чтобы перевязать меня им, с нежностью ко мне прикасаясь. Хотя это была лишь царапина на пальце.

Лена была старше меня на несколько лет, уже вполне сформировавшаяся, молодая женщина. Красивая, словно сошедшая с обложки советских журналов («Работницы» или «Крестьянки»), даже в спецовке. В простецком, синем рабочем халатике.

Черные, длинные волосы, яркие, блестящие синие глазищи.

Такая скромная и воспитанная по сравнению с другими работницами.

Относился к ней, как, допустим, к старшей сестре, наивно считая, что ее возраст будет помехой. Так продолжалось с неделю.

Она оказывала своего рода знаки внимания, я же воспринимал как должное, не всерьез.

Потом она вдруг неожиданно пропала, не появившись на следующий день в цеху, в остальные дни тоже.

Вдруг у меня защемило сердце в груди, никогда не болевшее.

Понял, что, может быть, никогда больше не увижу ее лучистых, добрых глаз.

Между рабочими делами, поспрашивал ее знакомых женщин, с кем она общалась на работе. У них узнал, что она уволилась, ушла с завода.

Оказывается, она просто временно подрабатывала здесь летом до своей учебы в институте.

Почему-то мне стало так одиноко без нее.

Мир пошатнулся, мгновенно изменившись, сходя с ума, от смертельной тоски.

Сгорая огнем внутри меня, одновременно с проливным августовским дождем.

Пытался найти ее адрес, или какие-нибудь зацепки для поиска, но все было тщетно.

Адреса ее толком никто не знал.

В отделе кадров временных работников не оформляли так тщательно, или ее бумаги где-то потерялись. Как бы то ни было, данных о ней не осталось.

Вскоре аврал на заводе закончился, вернулся к своим мужикам в свою бригаду слесарей.

Потом тоска приутихла, со временем стало не так больно на душе и сердце.

Что ж, надо было учиться отпускать людей от себя навсегда.

На дворе уже наступали «грозовые девяностые».

Призвался в армию. Там помогла мне выжить эта память о Лене.

Встретил ее снова через много лет, случайно, на автобусной остановке.

Так мне казалось. Прошло всего семь лет с того времени, когда она пропала.

Вернулся на побывку в годичный отпуск зализывать раны с первой чеченской.

Она была почти замужем, помолвлена с женихом.

Мы разговорились в автобусе, вспоминая те наивные дни нашей юности.

Чувства снова ожили, разгорелись с новой силой, потом получилось спонтанно.

Так мы сошлись второй раз в жизни.

Да, если бы не тот случай на заводе, возможно, у нас жизни сложились бы совсем иначе.

Захотелось снова испытать то чувство и мгновения, когда Лена перевязывала мне пораненный палец своим платком.

Подойдя к Регине сзади, прикоснулся, прижимая несильно к себе, ощущая ее теплое податливое тело, скользнув руками к низу упругого живота.

Она в ответ, не отстранилась.

Повернувшись, словно понимая мое состояние, прижалась лицом к груди.

Потом все произошло…

*

Честь наемника

Джоник. Утро.

Бляк — обжигая ладонь, поставил кружку с горячим свежесваренным кофе, на мраморный столик кухни слишком громко.

Неприятный лязг разнесся по всей малогабаритной квартирке.

Но дело не в стуке, через несколько секунд, произошло нечто.

Даже поперхнулся любимой «арабикой»! Обана!!

Ещё бы! — тут девушка полузнакомая, к тому же полуголая разгуливает по кухне. Спокойно решил попить кофе, пока она спит, а она ворвалась как фурия, полуодетая в моей рубашке.

Вот и всё, подумалось: «Приплыл…»

Как обычно! — и «телка» тут рядом неприглядная без боевого «май капа».

«Приплыл» — банальная история: сначала они надевают твои рубашки, как будто своих нет, потом полностью влазиют в твою жизнь.

Меняя её под себя. Поселятся в твою рубашку, и что дальше.

Потом пойдут пеленки, распашонки, подгузники, коляски всё такое.

Прощай холостяцкая жизнь.

Одному жить спокойней, при моей привычке к приключениям.

Вы спросите: «А как же дети? кто подаст стакан воды, на старости лет?»

Наверно не доживу до того момента.

Так что ради призрачного «стакана воды» терпеть всё?!

Нет уж, увольте! Лучше кошку завести, назвать, к примеру — Марго.

— Утро доброе, — немного злясь, поздравила она с чем-то.

Утро добрым не бывает — усвоил по своей «доброй» жизни.

Боясь недавних утренних мыслей о тихой семейной жизни, грубо спросил:

— Чё разбежались? Ты меня выручила. Что ж, спасибо. Вот бери отработанное за всё, — протянул ей приготовленную загодя карту, с записанным пин–кодом на бумажке, где на счету приличная сумма денег.

Примерно как три средних месячных зарплат в крупных городах России.

А что? Заработал в Зоне вполне норм, получая часть доли с продажи артефактов, с разных нескучных делишек.

Да положить бы деньги на счет, жить на проценты до самой старости безбедно. Видно не судьба тому быть.

***

Регина. Утро в квартире Джоника.

Бляк — и я уже на взводе!

С детства не люблю такой шум, скребущий по нервам.

Ненавижу! Ворвалась на кухню, где хозяйничал Джоник, пожелала ему доброго утра. А Он спросил, сразу перейдя к делу без долгих прелюдий, как он умел:

— Что разбежались? Ты выручила. Вот, бери своё отработанное.

Протянул платёжную карту с пин–кодом.

— А что ты слова меняешь, как кисейная барышня каждую минуту? — ехидно спросила, хотя хотелось кинуть карточку в лицо, чтобы он подавился ей.

— Ты о чем?

— О твоих словах. Ты сам вчера говорил, оставайся сколько надо. Или ты просто хотел затащить меня в постель?

— Глупо как-то для шлюхи, — сказала с горечью.

Гадко находиться с ним в одном пространстве.

Я-то думала, что он нормальный мужчина, правда не очень надеялась, что всё произойдет, как в фильме «красотка», с любимым красавчиком Ричардом Гиром. Но не предполагала, что он поступит так по-скотски со мной.

Отблагодаря, таким образом, за спасения паршивой жизни, за бурную ночь. Вот она правда жизни: «Не делай людям добра, чтобы оно не вернулось к тебе задом!»

А он как назло практически раздет, так что ненароком любовалась его телом, вспоминая вчерашнюю ночь.

Ещё рубашка отравляла мозг воспоминаниями о его запахе, обволакивая, заставляя хотеть этого ненавистного мужчину.

Стоять на полу холодно ногам, решила сесть за стол, где пушистый коврик, да место свободно возле окна.

Залюбовалась небом, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей.

В нем вставало долгожданное солнце за множество грозовых дней.

— Подумал, ты захочешь уйти, зачем тебе оставаться? Тебе же нужны деньги.

— В первую очередь нужна безопасность. Да ладно, уйду. Может, хотя бы чая предложишь напоследок?

— Ладно. Оставайся. Только не говори потом, что не предупреждал. Неожиданно поддался Джоник.

— Купи что-нибудь себе, или в квартиру. Мне ноутбук нужен с интернетом. Сделаешь?

*

Джоник.

Вот поворот событий! Переспали, с кем ни бывает.

Всё, разошлись. И точка. Вот коза–береза.

Хрен с ней, пусть остается и живет, ей же хуже будет.

Дал Регине задание, взять ноутбук, хотелось быть все-таки в курсе событий, что твориться в мире, а главное в Зоне Отчуждения.

Оставил ей номер своего мобильника, на всякий непредвиденный случай.

Залежался дома с простым порезом, благо на мне заживало как на зонной псевдособаке.

«Надо ножки поразмять».

Пришел удачный выход из положения, избежать скандала и женских слез.

Пойду, прогуляюсь по городу, а там видно будет.

Как говориться: «вечер утра мудренее».

Переиначивая известную пословицу.

Обутые ноги в кроссовки выносили тело: за дверь квартиры, этажа, лифта, за дверь подъезда.

Вот на улице, сбегая с крыльца подъезда, чуть ли не припрыжку, ведя себя как голопузый мальчуган.

«Свобода — мать её!» — обрадовано промелькнула мысль, разминая ноги и себя, ведь был прикованным к постели пару суток.

Светило яркое солнце, теплыми лучиками добра, прямо как в сказке.

«Да, ага, так в сказку попал?!» — подумал расслабленно, выходя за угол дома, где основная улица с широким тротуаром, прикрывая глаза на ударивший свет от непривычного земного солнца.

Солнце ведь в Зоне Отчуждения, не такое яркое как здесь.

Но это только промелькнуло в голове, отчетливо представилось визуальной картинкой.

Всё не так быстро.

Сначала неспешно оделся, не в трусах же выходить на улицу, накинул на себя толстовку, надел кроссовки, уж потом вышел за дверь.

Вот так стало.

Уже идя по этажному коридору, в ноги ткнулся маленький комочек шерсти, жалобно запищал, требуя еды и тепла.

Да неужели, так быстро исполнилось мое желание?!

Что ж — пошли со мной.

Где одна, там две, как говорится, кошки.

Пришлось снова открывать дверь в квартиру.

Пушистый комок мигом забежал в коридор, начиная осваиваться, хозяйственно обнюхивать обстановку.

На издаваемые существом звуки вышла Регина из ванной, наверное, готовясь принять утренний душ, с умилением спрашивая:

— А кто это у нас? И как мы назовем?

— Опоздала. Я уже назвал её Марго, — говоря твердо.

Как с этими женщинами поставишь себя, так будет далее в жизни.

По опыту знаю.

— А вдруг окажется кот? — спросила Регина, беря в руки котенка.

Сейчас непонятно кто котёнок: кошка или кот.

— Ничего страшного, будет Марг, — снова уверенно ответил, смотря на приблудный подарок судьбы, который громко замурчал в руках Регины, выражая благодарность за гостеприимство и спасение от голода.

Обычный беспородный котенок.

Весь в пятнах черно-белого цвета, похожий на тигристый окрас.

С белым брюшком, если бы его отмыть.

Да чумазая мордочка, как бы с пятнышком возле носика, с торчащими усиками. Такой махонький тигренок.

Ладно, пусть живет тоже здесь, как-нибудь проживем втроем.

Да Регине с Марго, будет не так скучно дома находиться.

— Вот тебе ещё задание: возьми Марго корма и молока, свежего, а не просроченного, — сделал новый наказ Регине.

А что, пусть привыкает, что надо делами заниматься.

Снова повторение цикла ухода из дома.

— Закрой за мной дверь, Регина, — попрощался с ней обыденно, шагая по коридору бесповоротно.

Лифт, дверь подъезда, то самое крыльцо дома, по которому спустился, в реальности не спеша.

Выйдя за привычный угол дома, где основная улица с широким тротуаром, прикрыл глаза на ударивший в них свет от яркого солнца.

*

— Ба! Какие люди! И без конвоя! — услышал, чей-то почти незнакомый голос сбоку.

Яркий солнечный свет ослепил, потому его не заметил.

Хотя такого человека трудно не заприметить.

Мишаня, Михаил Валунов. Когда-то несколько лет назад, я с ним начинал службу в «ментуре» простым сержантом «ппс».

Здоровый детина под стать фамилии. Бывший служака из ВДВ, кирпичи об голову ломал на спор, в день «второго августа».

«Как таких амбалов мать рожает? Ого!» — поразился, оглядев его фигуру, да он ещё больше раздобрел с тех пор, как я уволился со службы.

— Здорово Мишаня! — воскликнул, радуясь нежданной встречи с бывшим сослуживцем.

— И тебе не хворать! Привет Джоник, — заявил Мишаня, протягивая ручищу, точнее лапищу, для рукопожатия.

Не люблю руки жать, но тут приходится, как-никак старый товарищ.

— Как ты, давай рассказывай: где был, чем занят? — прогудел, Мишаня, крепко сжимая ладонь.

— Да как — всё по-разному. Только вернулся «оттуда». Вот вышел прогуляться, по старым местам, — кратко объяснил житьё–бытиё.

— А, понятно, — протянул бывший знакомец, в форме при погонах в форменном кителе, пятьдесят последнего размера.

Да, если на меня шустрые карлики вьетнамцы, торговавшие одеждой, подбирали размер «великан», то на него какой тогда налезет: «супер пупер-великан» или «гига-великан»?

— А ты, что да как? Вижу, ты на повышение пошел, — поинтересовался, узрев у него майорскую звездочку.

— Да, участковый сейчас по району. Недавно драка тут произошла, вот в этом доме, — Мишаня кивнул на мой дом. — Так там один «Рембо», четверых парней, уложил в больничку. Вот хожу, отрабатываю сигнал, так сказать, и свидетелей.

— Слушай, а не твоих ли рук дело? — подозрительно взглянул бывший коллега.

— Обижаешь, гражданин начальник. Четверых заломать, для меня мелочь. Вот если бы всех пятерых завалили, тогда другое дело.

— Моя работа, — отшутился небрежно, ясно понимая, что у него улик против меня нет, и не имеется.

А подозрения к «делу» никак ни подошьешь.

Презумпция невиновности, понимаешь. Как говорил в свою бытность, один наш российский президент.

— Да шучу, шучу, — принял насмешливый и дурашливый вид участковый, превращаясь в прежнего Мишаню.

— А ну-ка, проверим, так ли… — он неожиданно пригнувшись, махнул кулаком, намериваясь попасть в «солнышко».

В солнечное сплетение.

Хмм — среагировав на летящую кулачину в живот, увернулся в сторону. Уход с линии атаки, называется.

Блок здесь не поможет, против «нагруженного» удара.

Мишаню знал, и знал, как он бьет обычно.

Видел, как он делает: один удар, человек, здоровый бугай, разбушевавшийся хулиган, в «отключке».

Это случилось когда на службе в ППСе, на тревожный вызов приезжали, в местный кабак «Ред Кемел», который «крышевали» (то есть охраняли) тремя экипажами по очереди.

Почему тремя? Потому что, первый, второй, третий экипажи, громила расшвыривал как котят. Какой-то борец–тяжеловес попался как назло, да руками он махал неплохо.

«А что я?» — спросите.

Как что — сидел в третьем экипаже, было весело смотреть на весь цирк.

Не хотелось лишний раз получить оплеуху, за «хрен собачий».

Газ, «дубинаторы»: спецсредства — применять не резон.

Стволы использовать тем более.

За каждый патрон потом затрахаешься отписываться.

Дубинку бугай запросто может вырвать, сам же её получишь по горбу или по шапке. Благо, если ты одет в неуклюжий «броник» и литую головную «сферу».

Газ — зимой, в мороз –30, тоже не вариант. Аэрозольный баллончик «черемуха–10м» малоэффективен при морозе.

Да баллончики у всех экипажей, были почти пустыми, как на грех.

«Сфера» без пластикового забрала. Я и говорю: то понос, то золотуха.

Не наш день, то есть вечер.

К тому же полно неравнодушных свидетелей из кабака, вышедших посмотреть на бесплатное зрелище. Да они снимают происходящие на камеры телефонов, нехорошие люди.

А местный «подгубный» всё ярился, чувствуя себя бессмертным героем и безнаказанность при свидетелях.

Ещё бы чуть-чуть, он, точно распаляясь от удальства, кричал бы лозунг: «Гаси мусоров позорных!»

А что? — Толпа поддержала бы, а как же — милицейский произвол творится.

Да он там совершил, какую-то мелочь: так, ущипнул пару раз за задницы вертлявых официанток.

Бывает, что сразу «крышу» вызывать.

Так-то оно так, но наказать человека, теперь придется — арестом «административкой».

Но надо действовать красиво и эффективно.

Потому подал мысль — вызвать Мишаню.

А он был как раз «выходной» в то дежурство.

Пришлось набрать его номер, да приехать за ним, благо он проживал тогда недалеко от кабака.

Мишаня находился под «градусом», расслабляясь в законный выходной.

Ему тоже захотелось приключений, он без особого разговора прыгнул в наше «183 такси первого маршрута»

183 — специальный номер, или позывной, для переговоров по рациям, нашего «третьего» экипажа ППС.

Первый маршрут — условный район города, который объезжает данный экипаж.

Специфика работы нашей собачьей.

Да, там много такого, «забавного» и «прикольного».

Разводы на дежурства, инструктаж, выдача спецсредств, оружейка — где выдача–сдача табельного ствола, отметки в различных журналах, составление регламентных протоколов — на плановое число пьяных.

Свой специфический язык, с резкой отрывистой речью, как короткие команды, или переговоры по рациям, где обычный человек мало что разберет. Самое прикольное — текущие обеды и ужины на дежурстве.

Спросите: что тут прикольного?

Как что. Вот смотрите. Допустим, на дежурстве три экипажа, неважно какое дежурство, дневное или ночное.

Своеобразная игра, кто первым сядет за стол обедать–ужинать.

Фишка в том, что пока первый экипаж спокойно питается, другие два экипажа разгребают все сыплющиеся косяки на их головы, работая за двоих. Часы пик, что скажешь, а сотрудникам надо кушать вовремя, по графику, чтобы не похудеть ненароком.

Первый экипаж, откушав выходить на маршрут, а вся рутина уже выполнена, часы пика прошли.

Такой прикол. Вот поэтому была жесткая борьба среди нас, за привилегию кушать первыми. Как дети малые, ей-богу.

Так вот. В принципе, больше рассказывать нечего.

Привезли Мишаню, он выскочил из машины, без лишних «выстрелов» подскочил к злодею.

И всё. Злодей упал. Даже видно не было удара, тем более замаха.

Далее пока буян был в горизонтальном положение, ребята нацепили на него «браслеты», наручники.

«Нежность–2» — они называются. Тоже такой ментовской юмор.

Конечно, нам потом пришлось расплачиваться с Мишаней за вызов и помощь. Сами понимаете: «дружба дружбой, а благодарность из спиртоводочного отдела».

Непроизвольно отвлекся на воспоминания, из прежней жизни.

*

Хмм — среагировав на летящий кулак в живот, увернулся в сторону.

Убирая корпус в бок, перекрестным шагом назад.

Тут же, словно танцуя, на носках спортивок, скользнув возле бока Мишани, нанес ему пару легких «шито цуке» по печени, обозначая удары.

Двигать левой рукой мог слегка.

Мишаня развернулся, угрожающе вставая передо мной в стойку «камаэ», только ладони сжаты в кулаки.

Чем принимать удар, лучше уйти от него или нанести первым.

Снова уход от прямого удара кулаком в голову.

Мишаня не шутил.

В танце, стираю дистанцию между нами, подбивом правой ступни, по задней части голени Мишани, роняю на асфальт.

Мишаня принужденно упал на одно колено.

Затем, обходя его за спину, захват шеи, правым локтем, на удушение.

Одновременно тянусь левой рукой к правой поясной кобуре, расстегивая кнопку.

Щёлк, и «ствол» выскочив из кобуры, оказался в руке.

Который смотрел черным зрачком в голову Мишани.

— Так спокойно, спокойно, граждане. Это следственный эксперимент, — захрипел Мишаня из захвата, предупреждая испуганный народ, который заметивший сцену, столпился поодаль нас.

Осторожно отпустил шею, отстранился.

— Джон, отдай «пм», — обратился Мишаня, он вставал с колена, отряхивая испачканную брючину.

— Ну держи, — протянул ему табельный «ствол», рукояткой вперед.

— Только не давай его больше никому, — пошутил над Мишаней

Смущенный Мишаня, определив «пм» на штатное место, принял снова бравый вид офицера милиции.

— А ты ничего, в форме ещё. Как я погляжу, — похвалил Мишаня, продолжая:

— Слушай Евгений, тут такое дело. Ты же ведь пока без работы ошиваешься. У нас местечко образовалось тут — инструктора по «рукопашке».

Работа непыльная: полдня в спортзале, и свободен.

— А зарплата по полному милицейскому окладу. Так как? Пойдешь?

Снова озадаченно хмыкнув, обдумывал неожиданное предложение.

Дома валяться не привык, в Зону возвращаться не хотелось, а тут дельный вариант нарисовался. Сделаться этаким наемником, обучающему воинскому искусству, бойцов «королевской» гвардии.

Чем черт не шутит, как говориться.

Менты–полицейские тоже учатся, даже простые.

То стрельбы в тире или на полигоне, силовые тренировки, занятия по законам, уголовного кодекса, особенно по «закону о милиции–полиции», штудируя его так, чтобы каждая статья–параграф был вызубрен назубок.

Странно слышать от некоторых, что полицейские не знают свой закон.

Даже не в курсе, наверно там так сейчас служба поставлена наперекосяк.

Утвердительно покачал головой:

— Продолжай.

Мишаня стал объяснять, что и как сделать:

— Короче, сегодня что у нас? Пятница, значит, подойдешь в «управу» в понедельник, там найдешь Черепа. Ты же помнишь его?

— Давай тебе номер новый дам, звякнешь, если что.

Мишаня засуетился, ища в карманах авторучку с бумажкой.

Ну как же: Череп — Черепанов Стас Леонидович.

Конечно, помнил его. При мне он был зам нач. районного ОУРа.

С ним были напряженные отношения. Мужик — крыса, одним словом.

Да его никто толком не любил у нас в отделе.

Не зря ему такую «кликуху» дали — Череп.

Да, а сейчас он, видимо в Управление перешел, на новое теплое место. Карьеру сделал, жополиз.

Что ж, придется потерпеть его, мне же с ним детей не делать:

— Помню, как тут забудешь. Значит в «управе» он сейчас?

— Ага, туда свинтил. Теперь он зам в УВД города, в должности по работе с личным составом, — просветил Мишаня. — Ладно, ладно. Не кисни. Потерпишь. Одно общее дело делаем, как Череп говорит, — ободряюще сказал Мишаня.

Снова протягивая руку, вместе с записанным номером, для прощания.

— Давай. Как устроишься, с тебя «простава».

— Само собой, — ответил, хлопнув Мишаню по мощному плечу.

Что ни говори, а я рад встречи с давним коллегой.

Расцепив руки от пожатий, разошлись по своим делам.

Хотя ещё Мишаня обернувшись, прокричал:

— До связи Джоник, номер знаешь! А рану береги, всё-таки.

В ответ помахал ему рукой, показывая, что всё понял и осознал.

Вот Мишаня, вот жук!

До меня дошло, в чём было дело. Во время нечаянного спарринга, принимал правостороннюю стойку, стараясь беречь левое плечо.

А такая стойка была непривычной, вот он просек!

Да потом удушение провел неправильно, левой рукой кое-как вытащил «ствол».

«Да уж, прокололся ты Джоник», — мысленно ругнул себя.

Подойдя к остановке, где посадка в трамваи, поехал в «центр», прошвырнутся там по старым местам.

Сидя в тесном вагоне небыстрого трамвайчика, ехал, мысленно рассуждая о равнодушии в обществе людей.

Вспомнился случай, когда работал в «ментовке», наглядно показывая, что такой же черствый и равнодушный.

Выдался тогда маленький выходной на работе, а с утра нужно сходить по личным делишкам.

Потому не торопясь ранним утром собрался, вышел на улицу.

Мой путь лежал через местный рынок, где шагал излюбленной дорожкой.

Стояла поздняя осень, с нормальным морозцем, с такой промозглой сыростью. Задумавшись о насущных делах, чуть не наступил на спящего человека, точнее это был лежащий на тротуаре бомж.

Как знал, они здесь тусовались летом, а сейчас странно: лежать и спать, в такую погоду прямо на голом асфальте.

Недоумевая в себе, аккуратно обошел бомжа, направляясь дальше.

Решив дела, снова возвращался той же дорогой, через местный рынок.

«Да ну!» — удивился, прошло больше часа, а бомж лежал в той же позе.

Поравнявшись с ним, осторожно потыкал в бок лежащего гражданина.

Он ни грамма не пошевелился.

Вот чёрт! Бомж кони бросил, как говориться, замерзнув посреди улицы, видимо он не выдержал перепадов осенних температур.

Быстро осмотревшись по сторонам, резво удалился с места смерти человека. А что делать… это мой мимолетный, долгожданный выходной, а тут сейчас геморроя не оберешься на полдня или больше.

Пусть другие займутся усопшим бомжем кому положено, успокоил так себя, ведь не при исполнении.

Такой случай. Что говорить о типичных людях.

Тут затренькал мобильник, запрашивая с кем-то соединиться.

Оказалась Регина, она попросила помочь забрать документы у бывшего сутенера.

Да уж проблема, её надо решить с улыбкой на устах, как говориться.

Поразмыслив, решил, что бывший покровитель за «спасибо» документов не вернет, а я не сын миллионера, чтобы раскидывать деньги направо и налево. Потому надо устроить разговор по душам и с пристрастием. Состроив в уме быстрый план, пересказал Регине, она тихо отключилась, водворяя его в жизнь.

Потом меняя на ходу программу дня, поехал на Новую, где проживал Валерка, старый кореш тоже с «ментовки».

Он был на пенсии по инвалидности, после того случая.

Валерка тогда вышел подшофе на улицу, прогуляться в ближний киоск за пивом. А там толпа отморозков столпилось.

Провоцируя на драку, стала кидаться из какого-то пустяка

Он вытащил табельный «пм»: Валерка не сдал его в оружейку, зачем-то. Пальба, стрельба. Он сначала в воздух целился, а ему в бурной куче дерущихся хулиганов, подбили руку со стволом.

Так в череп себе засадил скользя.

Отделался раной головы средней тяжести.

Потом больница, лечение, списание на пенсию.

«Дело» замяли, ладно не посадили.

Проведал его, а перед этим в ближайшем маркете взял водки с закуской.

Посидели с Валеркой до вечера, поговорили о том, о сём, вспоминая старые «веселые» деньки.

Я-то с бокалом чая, он со стаканом гранёным, как обычно.

А что ему оставалось делать одному?… работы нет, жена ушла, безнадёга.

Он предлагал тоже выпить за встречу, но отказался: помня, что завтра ждет устройство на работу, встреча–собеседование с Черепом.

Да Регина, как обычно все женщины, будет ворчать, что опять где-то пьянствовал. А я точно после одной рюмки чая не остановлюсь.

Тут под конец встречи как раз снова позвонила Регина, рассказывая о своих успехах.

Да блин, дельце тут с Геной образовалось: утренняя разминка была, сейчас предстоит вечерняя пробежка, как подсказывала интуиция.

*

Регина. День первый.

Вот же мужлан хренов! Сказать, что злая, ничего не сказать.

Одолжение он мне делает!

А потом задания раздает, будто его служанка!

Ноутбук ему нужен, видите ли, интересно он хоть знает как им пользоваться?!

Не успела вдоволь насладиться гневом, готовясь принять утреннюю ванну, как входная дверь опять заскрипела поржавевшими петлями, оповещая о чьем-то прибытии.

Вышла в коридор готовая вновь ругаться, увидела маленькое чудо, которое уткнулось в ногу.

Хоть обычный беспородный котенок, но он с тигриным окрасом и царственной осанкой. Захотелось его сразу одомашнить.

Чтобы у Джоника не возникло мысли выбросить котенка, спросила:

— Как мы назовем чудо?

Но он обрубил мои попытки пойти на сближении, сказав как отрезав:

— Я уже назвал её Марго.

— А если будет кот? — удивленно спросила.

— Будет Марг, — спокойно ответил он, будто я вообще никто.

Хотелось возразить, но пока думала, он сбежал.

Бросил напоследок, чтобы не забыла купить котенку свежего молока.

Мой гневный взгляд достался закрытой двери!

Марго возмущенно закопошилась, напоминая, что её надо покормить.

Не помешало бы её искупать, но не было шампуня для животных.

Поняла, что похода на улицу не избежать, решила сходить в гипермаркет, он сравнительно рядом, там имелось всё нужное.

В холодильнике оставалось немного молока, так что для начала кормежки, налила его в блюдце, отрезая кусочек сырого мяса.

Марго сначала принюхалась к нему, ходила кругами вокруг блюдца, потом с жадностью начала лакать молоко, с диким шипением и рычанием поедать свежее мясо.

Оставила котёнка на кухне, приняла ванну, направилась в магазин.

По дороге навстречу попались менты, вспомнила, что мои документы остались у Гены: я никто звать никак, могут спокойно закрыть в кутузке.

Хотелось бежать от них со всех ног.

Но понимала, что этим только привлеку внимание, так что пришлось успокаивать сердце, проходить мимо, как обычный человек.

Чего мне только стоило!

Купила в гипермаркете шампунь для животных, свежего молока, немного продуктов, вернулась домой.

Марго нигде не было видно, в итоге нашла её свернувшуюся клубком, спящую, наевшуюся с полным животиком как бочонок, под диваном в гостиной. Вытащив её оттуда, понесла в ванну.

Настроив воду в кранах, начала купание маленького животного.

Марго фыркала, возмущалась, пытаясь вылезти из скользкой ванны, но что поделаешь, дезинфекцию никто не отменял.

Закутав её в теплое махровое полотенце, отнесла на диван, чтобы Марго обсыхала. Подумала, что надо приготовить кушать, про документы надо решать. Джоник утром записал свой номер телефона.

Не откладывая дело в долгий ящик, набрала его номер, дать ему тоже задание в отместку за утренние указания.

Кратко описав проблему, ждала решения.

Недолго думая, Джоник ответил, чтобы звонила Гене, назначила встречу, уговаривая встретиться в определенном месте.

Требовалось соврать во благо, предлагая якобы отступные, за мои документы.

Делать нечего, набралась духу, позвонила бывшему «боссу».

Гена как всегда находился не в духе, сразу начиная орать, выясняя, куда там запропастилось, ведь меня ждет «работа» и клиенты.

Выслушав поток брани, спокойно сказала, что «увольняюсь» от него.

Опешив, Гена грубо заявил, что ему осталась должна: за еду, проживание, и «крышу», то есть пока не рассчитаюсь с ним, документов не увижу.

Предвидя такой поворот, как условлено с Джоником, назначила встречу возле Новой улицы.

Огрызаясь запугиваниями, грозя всеми небесными карами, Гена нехотя условился подойти с документами в обмен на деньги.

Губа у него не дура: он запросил сто тысяч рублей.

Ладно, будет тебе даже сто с полтиной, суля ему золотые горы.

Всё будет тебе, несчастный мудак.

Вновь набрала Джоника, передавая нашу с Геной беседу.

Ещё ноутбук надо купить, столько дел свалилось. Невпроворот!

Карточку он оставил, но не сказал, сколько там денег.

Надо проверить в банкомате счет, а то окажусь полной дурой, если выберу ноутбук слишком дорогой.

Решила съездить в ТЦ «Красную Площадь» в магазин «ДНС».

Там относительно недорогая цифровая техника.

Приготовила суп с галушками и картошку с курицей на второе.

Долила Марго свежего молочка, насыпала «вискас», поехала в магазин.

Понадеявшись, что менты по дороге не повстречаются.

*

Взгляд Джоника. Вечер первого дня.

Время подошло незаметно до вечернего рандеву.

Коротко распрощавшись с Валеркой, вышел из старенького подъезда.

Место встречи, с «дамой» моего сердца, неподалеку от него.

Добрался до условленной точки минуты за три.

Она выбрана не случайно. Отдельно стоящая длинная протяженная пятиэтажка хрущевского типа.

С несколькими проходными арками сквозь здание дома.

Укромное местечко, что ни говори.

А что — стоят в ней пара добропорядочных парней, о чём-то беседующих, не привлекая внимания прохожих, или случайного наряда милиции.

Даже если «свидание» неожиданно превратится в выяснение отношений, между двумя влюбленными «голубками».

Так представлял в голове веселую картинку, проходя по тротуару дома, приближаясь к намеченной арке.