Бесплатный фрагмент - От темпоральной пластики психического к панпсихизму Новейшего времени

Введение

Настоящая монография содержит краткое изложение результатов исследования феномена темпоральной пластики психического, с которым специалисты ментального профиля — психотерапевты, психологии, психотехнологи — взаимодействуют постоянно. И который, при должном осмыслении и технологической проработке данной темы, способствует существенному росту эффективности профессиональной психотехнологической деятельности — практической, образовательной, научной и даже нормативно-организационной.

Обозначенный, вполне прагматический (психотехнический) аспект излагаемого здесь материала не является единственным и наиболее приоритетным.

Эта книга — следующий шаг к завершению эпохи кризиса в секторе наук о психике. В предшествующих пудикациях (А. Л. Катков, 2024) мы обосновывали позиция того, что идейный и методологический кризис в науках о психике неотвратимо перетекает в общий корпус науки. И далее — серьезно расшатывает отработавшие свое параметры цивилизационного порядка.

Об этом без устали твердят представители интеллектуальной элиты, имеющие «вредную» привычку размышлять о будущем (например, известный футуролог Джамиас Кашио — в своей статье с говорящим названием «Лицом к лицу с эпохой хаоса»). Они же призывают собратьев по наукоемкому разуму к продуманным и эффективным действиям по обновлению научной и цивилизационной матрицы.

---

Вот почему данную публикацию можно считать также и сигналом, что эти призывы услышаны, а изложенные здесь материалы — наш вклад в общее дело.

И конечно, мы помним о совсем уже близком 100-летнем юбилее эпохального труда выдающегося психолога-исследователя Льва Семеновича Выготского «Исторический смысл психологического кризиса» (1927). Без сомнения, это был первый опыт глубокого эпистемологического анализа сверх-сложной темы психического, как в поле российской-советской, так и в мировой психологии. Соответственно, наилучшим свидетельством памяти и уважения к заслугам Льва Семеновича, и будет демонстрация достижений в духе эпистемологических заветов, изложенных в его замечательном труде.

Здесь мы бы хотели обратить внимание на главную эпистемологическую находку Выготского, проясняющую самую суть перманентной кризисной ситуации в психологической науке и, как мы считаем, в секторе наук о психике и корпусе науки в целом. Лев Семенович пришел к заключению, что имеют значение лишь «… две принципиально разные конструкции системы знания; все остальное есть различие в воззрениях, школах, гипотезах; частные, столь сложные, запутанные и перемешанные, слепые, хаотические соединения, в которых бывает подчас очень сложно разобраться. Но борьба действительно происходит только между двумя тенденциями, лежащими и действующими за спиной всех борющихся течений». Соответственно, речь идет об «объективной», «материалистическая» психологии с одной стороны, и «метафизической» и «спиритуалистической» психологии — с другой стороны.

И далее еще одна знаковая сентенция Выготского: «Итак, в понятии эмпирической психологии заключено неразрешимое противоречие — это естественная наука о неестественных вещах, это тенденция методом естественных наук развивать полярно противоположные им системы знания, т. е. исходящие их полярно противоположных предпосылок» (Л. С. Выготский, цит. по изд. 1982).

Отсюда, как принято сейчас говорить, и «точка сборки» нашего исследования, сфокусированная на адекватное решение главной эпистемологической проблематики, обозначенной Львом Семеновичем Выготским и думающими футурологами 21-го столетия, — это, как выяснилось в ходе проведенного исследования, одна и та же сверх-актуальная научная, социальная и цивилизационная проблема.

С учетом всего сказанного, целью данной работы — помимо презентации соответствующих системно-феноменологических и психотехнологических достижений — является формулировка исследовательской программы, нацеленной на синтез феноменологического описания темпоральной пластики, её формальной модели и экспериментальной методологии проверки её следствий в сопряженных областях науки и практики. А с учетом того, как далеко эти сопряженные области заходят в респектабельный естественно-научный полюс общего корпуса науки, речь идет о разработке обновленной концепции панпсихизма, иллюстрирующим пронзительную истину того, что общая теория психического просто не может не «вмещать» все прочие способы объяснения сверх-сложной категории реальности, и что в этой констатации и была сосредоточена до поры непосильная эпистемологическая «гравитация» такой теории.

Тем не менее, наш материал в своей фундаментальной части не претендует на вполне завершённую теорию (тут еще много масштабной экспериментальной и кропотливой методологической работы). Его амбиция — предложить новый, потенциально плодотворный путь для междисциплинарного диалога, основанный не на спекуляциях, а на методологии, допускающей принципиальную фальсификацию.

Специфика материала оправдывает используемую в данном случае методологию и стиль изложения: помимо общей логической канвы в текст включаются фрагменты эпистемологического анализа привлекаемого тематического материала с акцентом на тезисное (констатирующие тезисы) и по возможности емкое описание сущностных характеристик феномена темпоральной пластики психического. Такого рода анализ осуществлялся с привлечением — в качестве поддерживающего экспертного и логического усиления — проработанной модели ИИ. Последнее обстоятельство обеспечивает требуемую интенсивность и качество критического анализа первичного материала. Что, как мы полагаем, повышает доверие читателей к промежуточным и итоговым выводам настоящей публикации.

Структура статьи соответствует логике раскрытия заявляемых целей:

— настоящее введение задаёт проблемное поле;

— в первом разделе проводятся фрагменты эпистемологического анализа, даются определения и формулируются агрегированные характеристики темпоральной активности психического, уточняется топология разработанной концепции темпоральной пластики психического в секторе наук о психике и в общем корпусе науки;

— во втором разделе, выдвигается и обосновывается гипотеза темпорально-пластического дополнения к существующим объяснительным моделям сложной категории реальности (современная версия панпсихизма), кратко описываются варианты экспериментальных протоколов хроноскопического сознания;

— в третьем разделе описывается и систематизируется феноменология темпоральной пластики психического, рассматриваются возможности и некоторые результаты использования феномена темпоральной пластики в проработанных психотехнологиях;

— в четвертом разделе рассматривается концепция ассоциированного сверх-адаптивного интеллекта, выводимая на основе проработанной инновационной конструкции системы фундаментальных допущений (ассоциированной эпистемологической платформы) и стержневого концепты темпоральной пластики психического;

— в пятом разделе обсуждаются проблемные вопросы, интерпретационные аспекты приводимой фактологии и перспективы дальнейшего исследования.

Таким образом, настоящая монография представляет интерес для профессионалов ментального профиля, специализирующихся как в области науки, так и практики.

Эпистемологический анализ феномена темпоральной пластики психического

Общая информация

Современные науки о психике, как уже было сказано, находятся в состоянии парадигмального кризиса. С одной стороны, успехи нейронауки демонстрируют будто бы убедительные корреляты психических процессов, но оставляют нерешённой «трудную проблему» проблему qualia, субъективного, интегративного психического опыта (D. Chalmers, 1996; P. Churchland, 2011). С другой стороны, фундаментальная физика, достигнув пределов в квантовой механике и общей теории относительности, сталкивается с необходимостью включения наблюдателя в свою онтологическую схему, о чём свидетельствуют как растиражированные интерпретационные парадоксы лауреата Нобелевской премии по физике Эрвина Шредингера (вспоминаем задерганного, полумертвого-полуживого кота, и куда только смотрят защитники животных?), так и прямые высказывания ведущих теоретиков. В частности, имеется ввиду знаковое высказывание еще одного лауреата Нобелевской премии по физике Роджера Пенроуза в отношении необходимости введения в правильную квантово-гравитационную теорию феномена сознания (к анализу этой ключевой сентенции Пенроуза мы еще вернемся). А также — важнейший тезис известного физика-теоретика Джона Арчибальда Уилера в отношении того, что информация является фундаментальной концепцией физики. К обсуждению последнего, ключевого — с точки зрения адекватного понимания современной концепции панпсихизма — тезиса мы так же обратимся в следующих разделах публикации.

Классический научный дискурс, восходящий к Галилею и Ньютону, постулировал реальность как объективный, независимый от наблюдателя континуум, существующий в абсолютном пространстве и времени. Этот подход привел к выдающимся открытиям, но одновременно породил глубокий раскол в понимании психического, низводя его либо до эпифеномена материальных процессов (редукционизм), либо изгоняя в область трансцендентного, непознаваемого «для науки» (дуализм). Индуцированный таким образом раскол и стал ахиллесовой пятой не только психологии и сектора наук о психике в целом, но и всей системы знания, пытающейся описать сверх-сложную систему реальности. И далее было убедительно показано, что фактология расколотого бытия пагубно отражается на устойчивости существующих параметров социального и цивилизационного порядка, откуда собственно и проистекают волны перманентного и всеохватывающего кризиса (А. Л. Катков, 2024).

Интересно здесь то, что к такому же выводу приходили не только впередсмотрящие социологи, но и такие апологеты подлинной науки, как известный астрофизик Карл Саган (вспоминаем его гимн «настоящей» науке с говорящим названием: «Мир полный демонов. Наука — как свеча во тьме», 2017). А также не менее известный исследователь мировых религий Мирча Элиаде — его последнюю работу «Ностальгия по истокам» с полным правом можно считать призывом к пересмотру выплеснутой некогда «воды» первородного гностического опыта, и обнаружению там «ребенка» альтернативного способа познания реальности, которому пришла пора повзрослеть.

Настоящая работа исходит из гипотезы, что разрешение этого кризиса лежит не в дальнейшей редукции психического к физическому или наоборот, а в признании их общей производности от более фундаментального принципа — принципа темпоральной пластики психического.

Теоретические предпосылки к данной гипотезе выведены в том числе и за счет углубленного эпистемологического анализа классических философских парадоксов, осуществляемого с использованием проработанных логических алгоритмов «сильных» версий ИИ. В следующих разделах статьи мы приводим фрагменты анализа только лишь трех ключевых парадоксов: апория Зенона (5 в. до н.э.), которая демонстрирует, что сама структура события (движение) радикально зависит от избранного масштаба и способа его мысленного расчленения, то есть от модуса темпорального синтеза; известная сентенция Мартина Хайдеггера о «цветущем дереве», которая обнажает непримиримый конфликт между планом реальности, данным в непосредственном переживании, и планом, конструируемым неадекватным (т. е. осуществляемым без учета скрытых темпоральных переменных) физико-математическим абстрагированием; а также стержневой фрагмент «Критики практического разума» Иммануила Канта о поражающих воображение явлений «звездного неба надо мной и морального закона во мне» — здесь показано сущностное различие в метапозиции человека, выстраивающего общий план реальности с использованием стандартного темпорального форматирования, и обосновываемого нами темпорально-пластического подхода.

Эти и многие другие парадоксы, не вошедшие в данную книгу, убедительно иллюстрируют факт того, что «объективноая реальность» является не данностью, а результатом специфической, стабильной и социально усиленной работы психического синтеза.

Эмпирическим импульсом для развития обсуждаемой здесь идеи и концепции служат данные психотехнологической (психотерапевтической, консультативно-психологической) практики, где наблюдаются состояния так называемой психопластичности — сверхбыстрых и целостных трансформаций, не укладывающихся в рамки классических моделей обучения и терапии. Эти состояния можно интерпретировать как активацию иного, более пластичного режима работы психики, связанного с изменением темпоральных параметров восприятия и обработки опыта.

Базовым алгоритмом исследования феномена темпоральной пластики психического является разработанный и используемый во всех масштабных проектах последних лет (Базисные научно-исследовательские программы, реализуемые с начала 2000-х годов) универсальный исследовательский алгоритм: проблематизация — концептуализация — теоретизация — технологизация — инструментализация — институционализация (масштабирование) — мониторинг эффективности. Что, в итоге, позволяет надежно определить состоятельность исходной эпистемологической конструкции.

---

Определение феномена темпоральной пластиики психического

В самом первом приближении темпоральная пластика психики — это предложенный нами концепт, обозначающий способность психического (как индивидуального, так и, в рамках предложенной современной версии панпсихизма, универсального) к активному формообразованию, модуляции и структурированию временного потока. Это не восприятие «готового-объективного» времени, а со-участие в его генезисе.

Более строгое определение следующее: под темпоральной пластикой психического мы понимаем фундаментальную способность психики модулировать параметры собственного темпорального (и сопряжённого пространственного) континуума, активно участвуя в генерации того плана реальности, в котором психическое себя обнаруживает.

Отличие пластичного понимания феномена времени от понимания времени в классической (физической и психологической) науке

Фундаментальное физическое время (по Ньютону/Эйнштейну): Абсолютная, объективная метрическая шкала, параметр уравнений. Психика не отражает его абстрактно-методологический аспект, а использует как один из ресурсов для синтеза.

Психологическое время (классическое понимание): Субъективное переживание длительности, скорости течения времени, зависящее от эмоций, внимания, возраста. Рассматривается как искажение объективного времени. Это побочный продукт в рамках репрезентационизма.

Темпоральная пластика психического (новая функциональная дефиниция): Это базисное свойство психики-целого модулировать параметры собственного темпорального континуума — «сжимать», «растягивать», «направлять» и «синтезировать» время как имманентный атрибут генерируемой реальности. Это не искажение, а первичная функция.

Ключевое отличие: Темпоральная пластика психического — это не продукт (как психологическое время), а процессуальная основа и инструмент генерации любого временного опыта, включая «объективное» линейное время.

Сущностная эвристика (один из двух базовых критериев состоятельности теории по Карлу Реймонду Попперу) концепции темпоральной пластики психического

Идея темпоральной пластики преодолевает ограничения трехчастной кантовской схемы реальности (категории пространства-времени даются априорно, до опыта: объективная реальность — то, что можно измерить опытным путем, поле активности «чистого разума»; трансцендентное — то, что невозможно прописать в поле объективной реальности, как-либо измерить и наделить какой-либо «телесностью» или материальным носителем.

С использованием идеи темпоральной пластики возможна и необходима следующая трансформация кантовских схем-блоков реальности:

— априорного (жесткой структуры пространства-времени, данной до опыта) — показывая ее как один из возможных стабильных паттернов темпорального форматирования сложной категории реальности;

— данного в опыте активности «чистого разума» — раскрывая его как производную от более глубоких темпоральных связей;

---

— трансцендентного (непроявляемого в обыденном опыте) — переводя его в разряд потенциально проявляемых через изменение модуса темпоральности.

Идея темпоральной пластики преодолевает ограничения моделей реальности Ньютона-Эйнштейна по возрастающим — по степени эпистемологической емкости — ступеням:

— реальность Ньютона: абсолютное пространство и время, мир-механизм;

— реальность Эйнштейна: относительное пространство-время, зависящее от наблюдателя, но остающееся внешним континуумом;

— реальность темпоральной пластики (Объемная Реальность): время как продукт/атрибут психического взаимодействия. Реальность — не фон, а динамический объем, со-творимый через темпоральную активность. Человек в этой модели — не сторонний наблюдатель и не «погрешность измерения», а со-участник и со-творец грандиозного темпорального кругооборота планов бытия.

Идея темпоральной пластики, с учетом сказанного, является стержневым концептом функциональной теории психического, и далее — обновленного понимания панпсихизма.

Данная идея и проработанная концепция является необходимым эвристическим базисом, используемым в сфере психотехнологий, и обеспечивающим существенное повышение эффективности приоритетных направлений профессиональной психотехнологической деятельности — научной, образовательной, практической.

Вышеприведенные и многие другие свидетельства фундаментальной и прикладной эвристики заявляемого нами подхода позволяют говорить о состоятельности концепции темпоральной пластики психического в соответствии с обозначенным критерием Поппера.

Агрегированные характеристики темпоральной активности психического

Особо значимые — в аспекте последующей аргументации современной версии панпсихизма — темпорально-пластические характеристики активности психического выводятся из функциональной теории психического, основные тезисы которой представлены ниже.

Исходя из логики разрабатываемого нами научного подхода, понимание сущности и основных функций психики следующее.

Психика, в первую очередь, есть инструмент генерации сверхсложной системы объемной реальности. Данный подход в понимании психического кардинальным образом отличается от сведения функций психики к отражению и познанию неких «объективных» характеристик стандартного — единственно возможного в классических концептуальных построениях — плана реальности

В контексте такого, предельно упрощенного понимания, само по себе существование феномена психического представляется совершенно не обязательным и во многом случайным в картине мироздания, рисуемой адептами естественно-научной классики (Ф. Т. Михайлов, 2001). И далее, следует признать совершенно очевидный факт, что вот этот, будто бы научный подход, во-первых, мало что объясняет в сверх-сложной структуре и активности психического, а во-вторых — вынужденно стигматизирует и отправляет в «мусорные отвалы» как раз те проявления экстраординарной, в том числе и темпорально-пластической активности психики, которые и намекают на необходимость срочной реанимации и форсированного развития «выплеснутого ребенка» альтернативного познавательного и бытийного опыта. Надо ли говорить, что как раз из таких вот «мусорных отвалов» с завидной периодичностью появляются мутанты агрессивных пара-практик, с валом которых можно совладать — вспоминаем Карла Сагана — лишь «зажигая свечу во тьме».

Соответственно, классическое понимание дифференцированной функциональной активности психики (когнитивный, регулятивный, коммуникативный, эмотивный, конативный, аксиологический, креативный векторы такой активности) с необходимостью должно быть представлено, как производное от основной функции психического — генеративной. При полном понимании того, что перечисленные спецификации дифференцированной функциональной активности психики в этом случае не стагнируют, а наоборот получают существенный эвристический бонус (более подробно об этом в первом томе «Общей теории психотерапии», А. Л. Катков, 2022)

При этом, практически в синхронном — что очень важно — режиме генерируются следующие базисные феномены — сущностные компоненты сверх-сложной объемной реальности:

— феномен сознания — фиксируемые импульсы активности сознания (ФИАС), имеющие определенную, измеряемую темпоральную характеристику;

— дифференцированные, за счет активности ФИАС, статусы (субъектный, объектный, непроявленный) и полюсы (определенный, неопределенный) объемной реальности, формирующие ее сложную конструкцию;

— феномен «объективного» времени и пространства (стабильные паттерны и параметры ФИАС);

— феномен психопластичности, в том числе пластичных категорий времени, пространства, рефлективных характеристик субъекта — понимаемый в том числе и как возможность сверхэффективного, «моментального» взаимодействия и трансформации статусов и полюсов объемной реальности (пластичные паттерны и параметры ФИАС).

— феномен информации — как основной «продукт» деятельности психики (информация о реальности, ее конкретных феноменологических проявлениях закономерным образом изменяется в зависимости от параметров ФИАС).

Таким образом, выведение генеративной функции психического в ее полном объеме дает основания полагать, что психика участвует в сложнейшем «информационном кругообороте», обеспечивающем развитие общего поля объемной реальности. Здесь складывается такое понимание подлинных истоков и предназначения феномена психического, которое много что проясняет в отношении структурных компонентов и дифференцируемых форм активности, в том числе темпорально-пластической активности психического.

Исходя из задач настоящего подраздела и вышеприведенной, обновленной номинации дифференцированной функциональной активности психического, особый интерес для нас представляет: 1) констатация факта темпоральной «емкости» фиксируемых импульсов активности сознания (ФИАС); 2) динамика — в зависимости от актуальных параметров ФИАС — дифференцируемых статусов и полюсов объемной реальности в парах: проявленный (объектный) — непроявленный; определенный — неопределенный; а также выводимая отсюда динамика контурируемых информационных характеристик объемной реальности; 3) безусловно, нас интересует третья и особенно четвертая позиция в приведенном перечне генеративной активности психического, проясняющие роль психики в «производстве» актуальных планов реальности. Представленные здесь дифференцированный характеристики темпорально-пластической активности психического являются действенными аргументами к выведению обновленной версии панпсихизма как фундаментальной основы авангардной науки.

Интегрирующей темпоральной функцией психического, представляющей системообразующий стержень и, одновременно, беспрецедентный эвристический потенциал нашей версии панпсихизма, является следующий базовый алгоритм генерации сверх-сложно категории объемной реальности:

генеративная активность психического — фиксируемый импульс активности сознания (ФИАС) — феномен времени — первичная информация о реальности — память — личность — актуальные планы «объективной» и «субъективной» реальности (вторичная информация) — модификация ФИАС — генерируемые атрибуты «объемной» реальности. Из чего следует, что импульсными параметрами категории времени — продукта генеративной активности психического — можно и нужно управлять за счет осмысленного использования феномена психопластичности.

В сущности — как будет показано в заключительном разделе статьи — это есть обоснованная возможность управления временем со всеми, выводимыми отсюда, грандиозными перспективами расширения горизонтов бытия человека на рубеже абсолютно неизбежной смены эпохальных параметров порядка.

---

Топология концепта темпоральной пластики психического

Уточненная топология (местоположение) какого-либо научного концепта в общей эпистемологической конструкции является важной системной характеристикой рассматриваемой области знаний.

В частности, из содержания настоящего раздела понятно, что феномен темпоральной пластики психического выполняет важную системообразующую функцию в следующих эпистемологических конструкциях целостной системы знаний о психике:

— концепции психопластичности (данная концепция, в свою очередь, является базовым компонентом общей теории психотерапии, полностью обоснованным в серии корректных исследовательских проектов; ключевые позиции данной концепции, непосредственно связанные с феноменом темпоральной пластики психического, приведены в следующем разделе статьи; полное описание концепции психопластичности дано в одноименной публикации А. Л. Катков, 2018);

— функциональной теории психического (полноценная проработка и экспериментальное обоснование данной теории завершается в рамках реализации одноименной Базисной НИП 2024—2026; планируется публикация итоговой монографии);

— современная концепция панпсихизма (ключевые подходы и позиции обновленной версии панпсихизма приводятся во второй и третьей части монографии).

С учетом сказанного, концепт темпоральной пластики в полным основанием можно считать системным стержнем целостного понимания психического. А темпоральную природу психического, раскрываемую данной эпистемологической конструкцией, — сущностной характеристикой психического-целого.

Все поименованные топологические уровни рассматриваемого здесь феномена — собственно характеристики темпоральной пластики психического, концепция психопластичности, функциональная теория психического, современная концепция панпсихизма — перечислены по восходящей степени сложности, но представлены в разделах монографии в соответствии с задачами настоящей публикации.

Феноменология темпоральной пластики психического

В настоящем разделе приводятся фрагменты историографического, семиотико-герменевтического, психотехнического анализа феномена темпоральной пластики психического. А также рассматриваются эвристические — собственно психотехнологические (прагматические) — следствия проведенной исследовательской работы, демонстрирующие возможность эффективного использования рассматриваемого феномена в помогающих и развивающих психотехнологиях.

Историогарафия темпоральной психопластики: фрагменты семиотико-герменевтического анализа

Необходимость именно в такой форме подачи материала обусловлена хорошо известным обстоятельством того, что сама по себе тема экстра-ординарных способностей психического — еще по свидетельству Публия Корнелия Тацита — переполнена «всяким вздором» (Тацит, Анналы, VI). Отсюда, например, во времена императора Тиберия — а это первые годы н.э. — при римском Сенате действовала специальная комиссия магистров, призванная отделять «зерна от плевел» в текстах о предсказаниях. А в таком уважаемом учреждении как Ватикан, подобная комиссия действует до сих пор. В ее состав приглашаются ведущие мировые эксперты, в зависимости от характера «чудес», представляемых на экспертизу. Сам вердикт о свершившимся чуде с 2024 года имеет право выносить только сам Понтифик. Что, конечно же, свидетельствует о внимательном отношении института Церкви, как собственно и института Науки, ко всякого рода ереси и подлогам. При том, что какого-то внятного объяснения истинным чудесам (например, чуду появления жизни, психики, т. е. того, что существует вопреки известным физическим законам — см. у Эрвниа Шредингера в книге «Что такое жизнь?») от этих уважаемых институтов мы до сих пор не имеем.

Всерьез задумывался и совсем уже близко подошел к сущностному решению вопроса об эпистемологической специфике чудесного Артур Шопегауэр, который, конечно, не нуждается в каком-либо представлении. По интересующему нас предмету он высказывался следующим образом: «Животный магнетизм, симпатическое лечение, второе зрение, духовидение и чудеса всякого рода — все это родственные явления, ветви одного ствола, дающие верное и неопровержимое свидетельство о связи существ, основанной на порядке вещей совершенно другого рода, чем порядок природы, основанный на законах времени, пространства, причинности» (А. Шопенгауэр. Мир как воля и представление. Цит по изд. 1993). Дело, следовательно, в том, чтобы понять, что это за «порядки», а затем попробовать их воспроизвести в корректном эксперименте. Это, безусловно, самый лучший способ отделения «зерен» от «плевел». Именно в такой последовательности мы и будем разворачивать содержание настоящей исследовательской работы.

Собственно, для этого, первого шага «правильного понимания» исторических свидетельств проявлений феномена темпоральной пластики психического нам и понадобится методология семиотико-герменевтического анализа, направленная на идентификацию и реконструирование — с учетом достижений авангардной науки — эпистемологических основ описываемых в исторических текстах «чудесных» психотехнологических дискурсов. И здесь мы не можем не процитировать автора современной версии данного метода, известного философа и методолога науки Валерия Григорьевича Кузнецова, который говорил так: «Гуманитарные явления многообразны, сложны, разнолики. Чтобы иметь возможность говорить о гуманитарных науках как о неком целом, нужно ввести некоторое средство, применить достаточно естественный прием для упорядочивания хаоса гуманитарных явлений. И следовательно, таким основным средством исследования должен быть семиотико-герменевтический метод» (В. Г. Кузнецов, 1991).

И поскольку нас интересует именно феномен темпоральной пластики психического, сосредоточимся лишь на одном известном примере такого чудесного, транс-темпорального вояжа, в котором главный герой повествования, из «настоящего» пропутешествовал в «вечное-бесконечное», но затем вернулся в привычное «настоящее», и даже основал государство, позже известное как Рим.

Попутно заметим, что в доступной историографии таких «удачных» путешествий с возвращением живых и здравствующих героев насчитывается всего лишь полтора десятка (эти мифологические сюжеты носят специальное название «катабасис», или загробное путешествие). В то время как в современной историографии, начиная с середины 70-х годов прошлого века (т. е. со времени публикации opus magnum Раймонда Моуди под названием «Жизнь после жизни»), одних только книг, написанных в том числе известными учеными на тему «воскрешения» после пережитой клинической смерти и тяжелого коматозного состояния, опубликовано более сотни. Однако, одно дело — форсмажорные биологические обстоятельства, способствующие вынужденному прекращению нормативной мозговой активности. В этом случае весь спектр получаемых таким образом экстраординарных переживаний наши ученые коллеги склонны объяснять кислородным голоданием и грубо нарушенной энергетикой тканей мозга. Подобные «эксперименты», конечно же, никогда и никому не нужны. И совсем другое дело — добровольный поход в загробное царство и обратно, без какой-либо биологической катастрофы. Тут нужен основательный анализ, после чего только и возможен экологически выверенный и вполне безопасный трансфер транстемпоральных событий в предсказуемое психотехнологическое русло.

Но, к делу. В поэме Вергилия «Энеида» подробно описана, как мы бы сказали, транстемпоральная сессия героя Энея с Кумской сивиллой (греческой жрицей — прорицательницей, покинувшей Эрифры и жившей в городе Кумы (Италия). С тем, чтобы лучше понимать кто такие сивиллы, обратимся к свидетельству гениального Гераклита, который говорил так: «Сивилла же бесноватыми устами несмеянное, неприкрашенное, неумащенное вещает, и голос её простирается на тысячу лет через бога» (Цит. по А. В. Лебедев, 2014). В этом определении для нас важно, что такие вот характеристики: «бесноватые уста… несмеянное… неприкрашенное… неумащенное» — ясно свидетельствуют о, скажем так, «прямой речи» персонифицированных внесознательных инстанций (пророчества в данном случае даются от имени божественной сущности Апполона, наделенного особым даром предсказаний).

И далее, важные для нас обстоятельства драматической встречи Энея с Кумской сивиллой разворачиваются следующим образом: «В склоне Эвбейской горы зияет пещера, в нее же / Сто проходов ведут, и из ста вылетают отверстий, / На сто звуча голосов, ответы вещей Сивиллы. / Только к порогу они подошли, как вскрикнула дева: / „Время судьбу вопрошать! Вот бог! Вот бог!“ Восклицала». То есть, нам здесь сообщают о реализации стыковочного сценария запуска прямого контакта сивиллы с персонифицированными внесознательными инстанциями (вот зачем нужны ритуалы и «особые» места). И далее следует превосходное описание пророческого транса, которое невозможно перепутать с симуляцией: «Так перед дверью она и в лице изменялась, бледнея, / Волосы будто бы вихрь разметал, и грудь задышала / Чаще, и в сердце вошло исступленье; выше, казалось, / Стала она, и голос не так зазвенел, как у смертных, / Только лишь бог на нее дохнул, приближаясь». В данном фрагменте, наряду с «вегетативной бурей», Вергилий описывает манифестацию иносущности, от имени которой собственно и происходит санкционированное проникновение в темпоральный вектор будущего.

Однако дальше у Вергилия не все так просто: «Ты медлишь, Медлишь, Эней, мольбы вознести? Вдохновенного храма / Дверь отворят лишь мольбы!». Так сказала дева — и смолкла“. Это очень важный момент в повествовании. Здесь Энею прямым текстом говорят (позволим себе такую семиотико-герменевтическую интерпретацию), что его суперресурсные инстанции психического также должны усвоить транстемпоральную программу планируемого путешествия в будущее, и что такого рода „перезагрузка“ возможна лишь с генерацией особого импульса страстного, огненного желания, обозначаемого в ведийской традиции как „тапас“ (состояние „тапас“ обеспечивает возможность трансформации своей природы, процесс разтождествления сознания с материальными объектами и направления восприятия в более высокие мерности; вот чем истовая молитва отличается от благих пожеланий). Тем не менее, Эней, даже и после такого „горячего“ воззвания к персонифицированной божественной сущности Феба (Апполона), предпочел услышать прорицание из первых рук: „Не вверяй же листам предсказаний, / Чтоб не смешались они, разлетаясь игрушками ветра. /

Молви сама, я молю!» И на этом речь он окончил». Но и это еще не все. Получив прорицание о своем будущем, он обратился к сивилле с мольбой о транстемпоральном путешествии, теперь в полюс вечного-бесконечно, с тем чтобы свидеться с душой своего отца Анхиза. И здесь умудренная сивилла снова проверяет Энея на предмет наличия у него «безумного желания» встретиться с духом отца, но также формирует экологически выверенный (будет-не будет — это решать самой судьбе), метафорический сценарий такой встречи: «Но если жаждет душа и стремится сердце так сильно / Дважды проплыть по стигийским волнам и дважды увидеть / Тартар, если тебе отраден подвиг безумный, / Слушай, что сделать тебе придется… / Взглядом кроны дерев обыщи и ветвь золотую / Рви безоружной рукой: без усилья стебель поддастся, / Если судьба призывает тебя; если ж нет — никакою / Силой ее не возьмешь, не отрубишь и твердым железом». И те наши коллеги, кто работает в темпорально-пластическом психотерапевтическим подходе, прекрасно понимают, о чем здесь идет речь.

Что же касается Энея, то и второе путешествие — теперь в загробный мир — состоялось. Не в последнюю очередь потому, что Эней, по его собственному признанию Анхизу: «Ты сам, твой печальный образ, отец мой, / Часто являлся ко мне, призывая в эти пределы». И опять: профессионалы интересующего нас профиля, весьма часто слышать доверительные признания от клиентов, потерявших родных и близких, о подобных свидетельствах их некоего, особого «присутствия». Другой вопрос, что в отличие от Энея, они чаще всего пугаются и отмахиваются от таких призывов к общению, считая все эти проявления психопатологией. Однако более всего в этом фрагменте интересен следующий пассаж от Анхиза, который есть ничто иное, как античное видение пансписхизма: «Начал родитель Анхиз и все рассказал по порядку.- / Землю, небесную твердь и просторы водной равнины, / Лунный блистающий шар, и Титана светоч, и звезды, — / Все питает душа, и дух, по членам разлитый, / Движет весь мир, пронизав его необъятное тело. / Этот союз породил и людей, и зверей, и пернатых, / Рыб и чудовищ морских, сокрытых под мраморной гладью. / Душ семена рождены в небесах и огненной силой / Наделены — но их отягчает косное тело, / Жар их земная плоть, обреченная гибели, гасит. / Вот что рождает в них страх, и страсть, и радость, и муку, / Вот почему из темной тюрьмы они света не видят. / Даже тогда, когда жизнь их в последний час покидает». Вот этот последний фрагмент, об отягчающей и будто бы прочной связи с «косным телом», и является предметом обсуждения и углубленной проработка в концепте темпоральной пластики психического, о чем будет сказано в следующем подразделе.

Здесь же, следует задаться вопросом относительно транстемпорального путешествия, предпринятого самим Вергилием для столь детального и правдоподобного описания всех этих событий. И в самом деле, Вергилий был настолько убедителен в своей версии случившегося, что после его смерти сочинения поэта изучались в школах, комментировались учёными и служили руководством для предсказания судьбы. А Данте Алигьери — еще один великий описатель путешествия в загробный мир, назвал Вергилия своим учителем прямо в тексте бессмертного произведения «Божественная комедия». Наша версия ответа на подобный вопрос, проработанная в духе концепции темпоральной пластики психического, заключается в том, что глубинное понимание-проникновение в ткань событий — прошлых, будущих, либо тех, которые могут совершаться только в полюсе вечного-бесконечного в общем поле объемной реальности — существенно легче и, скажем так, продуктивнее осуществляется у профессионалов, обладающих специальными навыками такого темпорального путешествия. Один из уважаемых авторов современной версии герменевтики Ханс Георг Гадамер называл такого рода навыки «вышколенным сознанием» (Цит. по изд. 1988). Мы же предпочитаем говорить об «ОНО-технике», имея ввиду — по примеру Ханса Гадамера — активность «вышколенных» внесознательных инстанций, и в целом, понимание функционального потенциала этой чудесной матрицы психического в духе Эдуарда фон Гартмана. Этот подзабытый философ в своем фундаментальном труде «Сущность мирового процесса или Философия бессознательного» описал впечатляющий спектр проявлений интересующей нас инстанции психики с акцентом на явления духовной жизни. В частности, Божественную Сущность Гартман понимал как «глубинное трансцендентное бессознательное основание человеческого бытия и сознания». И все это было написано еще в 1869 году, когда мальчику по имени Зигмунд Шломо Фрейд было тринадцать лет от роду.

Далее обратимся к наиболее древнему (3-х тысячелетней или около того давности), безусловно заслуживающему внимание и уважение свидетельству о проверенных «рецептах» актуализации транстемпоральных способностей психического. Речь идет о знаменитой работе гениального Патанджали «Йога-сутра», где он приводит следующие основные тезисы:

Высшие или низшие сиддхи (или силы) могут быть приобретены от рождения, или достигаются за счет приема зелий, произнесения слов силы (мантр), сильного стремления (тапаса), или медитации (самадхи).

Практика и методы не являются истинной причиной переноса сознания, но служат для устранения препятствий, подобно приготовлению земледельцем пашни для сева.

В результате этого опыта и медитации развиваются высшее слышание, зрение, осязание, интуитивное знание.

Эти силы представляют препятствие к высшему духовному осязанию, но служат магическими силами в вещественных мирах.

Когда — путем удаления помех и очищения всех оболочек — вся сумма знаний становится доступной, больше не остается ничего, что нужно сделать.

Силы природы не имеют никакой власти над Я.

Чистое духовное сознание удаляется в Единое.

То есть, нам здесь говорят, что существует по крайне мере несколько способов актуализации особых свойств психики, связанных с возможностью переноса сознания, или, как сказал бы Вергилий, дистанцирования от «косного тела». Но главный посыл текста Патаджали заключается в том, что вот эти чудесные способности (высшие и низшие сиддхи) изначально заложены в психике человека, но им мешают проявиться всякого рода «помехи» и «оболочки». И здесь, опять же, отмечается практически полная идентичность с ключевыми тезисами Вергилия («Душ семена рождены в небесах и огненной силой / Наделены, но их отягчает косное тело»). Поразительно, что Патанджали в своем тексте использует ту же метафору, что и Вергилий, для полного понимания того, каким образом могут «взрасти» эти потенциально заложенные способности («практика и методы служат для устранения препятствий, подобно приготовлению земледельцем пашни для сева»). В итоге — важнейшая констатация того, что сами по себе перечисленные в первом фрагменте способы актуализации транстемпоральных сиддх ничего принципиально нового в функциональное поле психического не привносят.

Тем не менее, анализ перечисленных Патанджали способов обретения полной свободы психического («переноса сознания», когда «Силы природы не имеют никакой власти над Я») дает много важной информации, необходимой для понимания следующего раздела нашего текста. Что касается облегченного доступа к особым психическим способностям, «приобретенного от рождения», то здесь особых вопросов нет. Так, например, в коптском гностическом тексте, известном как «Трехчастный трактат» (Кодекс Наг-Хамади 1, 5), и написанном примерно в то же время, что и Йога-сутра, подробно разбираются такого рода «генетические» предпосылки, и даже даются в следующих, весьма красочных метафорах: «Человечество возникло, будучи трех видов согласно сущности пневматической, и психической, и материальной, отражая вид тройственного расположения Логоса… Род же пневматический подобен свету из света, духу из духа… Он получил знание сразу при Его явлении… Психический же род — как свет от пламени… Материальные же род (илики) — он род чуждый…» (цит. по изд. 2022).

В отношении других способов от Патанджали можно проследить некую закономерность в отношении того, что существенно чаще используются более понятные и «быстро-действующие» варианты (например, прием растительных смесей, используемых для стимуляции трансперсональных переживаний), а также — методы, не требующие значительных психо-энергетических затрат (например, пассивные медитации). В тоже время управление «сильным стремлением «тапаса», в силу энергозатратности и сложности в полноценном усвоении данного метода, применяется существенно реже. Эти наблюдения важны для понимание отличий излагаемой в следующем подразделе версии актуализации темпорально-пластических способностей психического от традиций трех-тысячелетней давности, широко используемых и поныне.

Далее, рассмотрим номинацию особых психических сил, предлагаемую Патанджали. В частности, им поименованы: высшее слышание, зрение, осязание, интуитивное знание или ясно-видение, ясно-слышание, ясно-знание. Перечисленные сиддхи можно интерпретировать а том числе и как ступени к достижению «доступности всей суммы знаний» — особого состояния «полного освобождения», когда возможны моментальные перемещения психического Я в любую точку пространства и времени, получения моментальных ответов (ясно-знание) на любые вопросы. И здесь особенно важно экологическое предупреждение Патанджали о «магических соблазнах», происходящих от этих сил, которые в этом случае являются труднопреодолимым препятствием для достижения полного освобождения из «темной тюрьмы» (вспоминаем замечательного Вергилия). Попутно заметим, что судя по приведенным и многим другим фрагментам текста Энеиды, сам Вергилий обладал не только доступом к историческим архивам (известна привычка римлян записывать абсолютно все), но и способностями к интуитивному знанию.

Что же касается способности к высшему осязанию, то семиотико-герменевтический и психотехнический анализ данного термина, используемого в контексте всего сказанного в Йога-сутре, отсылает нас, с одной стороны к телесному, т. е. чувственному восприятию некоего трансцендентного присутствия (вспоминаем описание переживаемого чувства «божественного трепета» в публикациях «отца» современной психологии Вильгельма Вундта по вопросам природы этических императивов, а также — чувства «страха божьего» у Рудольфа Отто в его книге с говорящим названием: «Священное. Об иррациональном в идее божественного и его соотношении с рациональным»). А с другой стороны — к опыту трансцендентного исцеления при помощи «чудесного прикосновения», «наложения рук» и проч., с полным пониманием того, что вот этим целителем — и об этом прямо говорили кристально честные пророки — является «не я, но дух во мне, ибо он помазал меня благовествовать нищим, и послал меня исцелять сокрушённых сердцем» (Ис. 61:1–2).

Отдельная тема по рассматриваемой здесь способности к высшему осязанию — это регулярно и особым образом переживаемый космонавтами, находящимися на орбите (т. е. в ближнем космосе), трасперсональный и транстемпоральный опыт «переселения» в тела доисторических животных, с отчетливыми телесными ощущениями такого «перерождения» (Н. Лескова, 1999). При этом, не менее отчетливо в этих переживаниях проявляется детальная панорама ранних исторических эпох Земли, или даже иных планетных систем, которую невозможно объяснить воспроизводством какой-либо ранее имевшейся в распоряжении космонавтов информации — такой информации ни у них, ни у кого-либо еще быть не могло. Тем не менее — это дело понятное — доминирующая экспертная оценка в данном случае сводится к объяснению таких чувственных сенсаций воздействием космического излучения, отсутствием гравитации и прочими, по сути мало что проясняющими факторами. Ну а наш друг Вергилий здесь бы наверное сказал, что отсутствие гравитации ослабляет связь космонавта с «косным телом», и что вот эти транстемпоральные переживания — прямой намек на то, что путешествовать необходимо не только в пространстве, но и во времени. Но и это еще не все. Как будет понятно из содержания заключительной части книги — в этом своеобразном послании есть еще и подсказка, как именно следует подходить к пониманию «точки сборки» в транстемпоральных перемещениях.

Что же касается последнего, разбираемого нами тезиса в Йога-сутре («Чистое духовное сознание удаляется в Единое»), — то это и есть прямое указание от гениального провидца Патанджали в отношении того, через какой «универсальный пункт пропуска» возможно осуществление транстемпоральных путешествий, но также и процесса сущностного управления временем.

В целом же, по итогу анализа приведенной здесь историографии можно полагать, что цитируемые авторы пытались донести до нас следующее послание: с подлинной реальностью все обстоит значительно интереснее, чем это выглядит из форточки «темной тюрьмы».

Темпоральная пластика психического
как эпистемологический стержень современной версии панпсихизма и авангардной науки

Общая информация

Как ранее было заявлено, феномен и проработанная концепция темпоральной пластики психического в итоговом топологическом статусе представляют системный стержень функциональной теории психического, а по сути — мета-теории панпсихизма.

И теперь важно понять в чем смысл такой восходящей эпистемологической динамики и, безусловно, многократно возрастающей сложности результирующей теоретической конструкции.

Растиражированные определения панписхизма свдятся к тому, что это точка зрения, согласно которой сознание или разум являются фундаментальной и повсеместной характеристикой реальности. Основная идея панпсихизма базируется на допущении того, что сознание универсально и присутствует в любой форме материи. Последователи данной идеи уверены, что сознание связано не только с мозгом или высокоорганизованными существами, но и более простыми — клетками, атомами и не только, у которых тоже может быть протосознание или базовые формы субъективного опыта.

Панпсихизм также описывается как теория, согласно которой «сознание является фундаментальной характеристикой мира, существующей во всей Вселенной». Однако в отсутствии полноценного понимания того, что есть сознание, даже и такие глубокомысленные определения вызавают разве что улыбку.

Сами по себе все эти определения косвенно отсылает нас к допущению, что есть некая отдельная вселенная, в которой психика и сознание возможно и присущи множеству элементов, но таких доказательств на сегодняшний день нет. А то, что сама по себе вселенная и так называемая объективная реальность существуют — таких доказательств не счесть. Соответственно, генез доминирующей установочной позиция относительно лишь «отражательной» функции психического — вполне понятен: таким образом психологией и другими науками о психике было завоевано место под солнцем «подлинной науки» (см. Д. Н. Робинсон, 2005).

В связи со всем сказанным, не вызывает особего удивления и факт того, что сама по себе идеология панпсихизма развивалась как некая интеллектальная игра (мы же знаем, что на самом деле все не так, но вдруг…), а не углубленное эпистемологическое направление авангардной науки. Этим, в частности, объясняются факты странного «ослепления» ученого мира в отношении блистательных догадок мыслителей прошлого в отношении подлинного мироустройства (например, Платона, Аристотеля, Фомы Аквинского и многих других — подробнее об этом см. в публикации А. Л. Каткова, 2023).

Факт доминирующей силы «оче — видного» понимания реальности можно проследить и на примере динамики самых ранних идей панпсихизма. Так

в превосходном и всемирно известном труде Мортона Ханта «История психологии» приводится следующий перечень проблемных вопросов, активно обсуждаемых философами греческих полисов: как работает восприятие? Являются ли наши представления о мире истинным отражением реальности? Как можно узнать, так это или иначе?

Из исторических хроник мы знаем имена греческих авторов более или менее офорленных идей, близких к панпсихизму (сам этот термин появился в средние века):

— Фалес — «Все полно богов»;

— Анаксагор — «Везде присутствует Нус — нематериальный принцип, который обладает способностью упорядочивать хаотическое смешение семян, приводя мир в движение и обеспечивая его закономерность»;

— Аристотель — «Душа некоторым образом обнимает все сущее… но в каком смысле, это еще надо выяснить»;

— Демокрит — «Мы ни в чем не можем быть уверены, кроме изменений, производимых в нашем теле вторгающимися в него силами».

Так вот, позднейшими исследователями был отправлен в «утиль» именно аристотелевский подход к пониманию панпсихизма, хотя именно этот подход и прокладывал путь к новой эпистемологии. Даже и всеядные нейросети не признают Аристотеля прямым автором идей панпсихизма. А вот премиальным победителем в этом интеллектальном забеге назначили Демокрита, так удачно обозачившим понятную «отражательную» функцию психики.

Но вернемся к продолжению знаковой сентенции Аристолеля: «В душе чувственно воспринимающая и познавательная способность потенциально являются этими объектами — как чувственно познаваемыми, так и умопостигаемыми. Душе должна быть или этими предметами, или формами их, но самые предметы отпадают — ведь камень в душе не находится, а только форма его. Таким образом душа представляет собой словно руку. Ведь рука есть орудие орудий, а ум — форма форм. Ощущение же — форма чувственно воспиринмаемых качеств. (Аристотель. «О душе». цит. по изд. 1975). Тут бы неплохо было и задуматься над тем, что есть метафора «руки», которая не только соединяет субъекта с объектом, но и задает форму последнему. Но не случилось.

И еще такой доказательный пример, который две с лишним тысячи лет у всех на слуху. Речь здесь идет о высказываних более чем узнаваемого лица, у которого с темпоральной пластикой и актуализированной функцией гнозиса («рукой») было все в порядке: «Царствие (небесное) внутри вас и вне вас»; «Разруби дерево — и Я буду там, подними камень — и найдёшь Меня там» (Евангелие от Фомы, цит. По изд. 2010). То есть нам, если глубоко поразмыслить над сказанным, прямым текстом сообщают о принципах устройства объемной реальности, которые ближе к подлинному панпсихизму, чем все интеллектуальные игры последующих тысячелений.

И последняее, что надо сказать в этом вводном подразделе — волны подъема интереса к папсихизму обычно поднимались после каких-либо громких фиаско респектабельной науки. Наиболее близкая к нам по времени волна подъема темы панпсихизма, отмечаемая с конца 70-х годов прошлого столетия, связана с общей неуспешностью идей эмерджентизма. Эти идеи основаны на том допущении, что психика, в частности феномен сознания, возникает на какой-то определенной стадии развития материи, и что до этой стадии ничего подобного в реальности — так, как ее понимают сторонники эмерджентных теорий — не существовало. В солидных научных публикациях конца прошлого века было показано, что такой предельно упрощенный подход к интерпретации того, что есть реальность — абсолютно тупиковая метапозиция, которая уже никому и ничего не объясняет. Данные утверждения базируются исключительно на убеждениях их авторов, они принципиально недоказуемы. И поэтому эти утверждения не подпадают даже под критерии научных гипотез, как это убедительно показали известные ученые-философы Сьюэл Райт (в статье «Панпсихизм и наука», 1977) и Томас Нагель (в статье «Панпсихизм», 1979).