Бесплатный фрагмент - Один обычный день

Я стоял на балконе и смотрел, как солнце медленно восходит над городом. Розовые лучи окрашивали небо на горизонте.

Февраль — странный месяц. Вроде уже не зима, но ещё нет весеннего настроения.

На дорогах лежал грязный снег.

В проталинах проступала тёмная земля — живая и влажная.

Воздух был прохладный. Как раз такой, чтобы можно было сделать вдох полной грудью и не обжечь лёгкие.

Я встал в семь утра, хотя мне некуда было идти.

Несколько дней назад меня уволили с работы.

Это произошло спокойно, почти буднично.

Никаких драм, повышенных голосов и хлопающих дверей.

Просто разговор, расторжение договора, последнее рукопожатие…

Я вышел на улицу с ощущением, что из моей жизни аккуратно вынули какой-то большой фрагмент, и на его место нечего поставить.

Странно, но я не чувствовал ни злости, ни страха.

Лишь спокойствие и принятие.

И лёгкое недоумение: куда дальше?

Я стоял на балконе седьмого этажа и смотрел вниз.

Люди проходили мимо.

Кто-то говорил по телефону, бежал или вёл за руку ребёнка.

Все были заняты чем-то важным — по крайней мере, на лицах людей читалось именно такое выражение.

Я смотрел на них и думал, как удивительно устроена жизнь:

мы почти всегда в делах и заботах, словно боимся остановиться и обнаружить,

что за всеми этими движениями может не быть смысла.

Мы заполняем время, чтобы не задавать вопросы, на которые нет ответов.

Я поймал себя на мысли, что всегда жил по инерции.

Учёба, работа, женитьба, развод…

Не потому что хотел именно этого, а потому что так было принято, так было понятно.

Иногда мне кажется, что человек не живёт по-настоящему.

Он словно всё время готовится начать жить —

и в этой подготовке впустую растрачивает время.

Солнце поднялось выше, и город окрасился в тёплые тона.

Я вспомнил Артура. Арчи, как мы его называли.

Мы дружили ещё с тех времён, когда всё казалось возможным.

Он умер в тридцать семь.

Внезапно.

Так, что за семь лет я так и не смог привыкнуть к этой мысли.

На похоронах кто-то сказал, что он «многое не успел».

Эта фраза запала мне в душу.

Я долго думал над ней.

Не успел — что?

Закончить проект?

Съездить в другую страну?

Стать кем-то более значительным?

Сейчас, кажется, я начал понимать:

он не успел самого главного — начать жить.

Арчи часто говорил:

потом, вот разберусь — и тогда…

У него всегда было это «потом»,

которое так и не наступило.

Я думаю о нём всякий раз, когда ловлю себя на желании переждать, пересидеть,

отложить что-то.

В такие моменты смерть перестаёт быть абстрактной.

Она становится частью размышления, в котором нет ужаса — лишь ясность.

Смерть иногда приходит раньше,

чем ты решаешься жить так, как чувствуешь.

И тогда я понимаю,

что смерть не всегда выглядит как трагедия.

Чаще она похожа на недосказанность.

Это разговор, который так и не состоялся.

Письмо, которое не отправили.

Жизнь, прожитая в будущем времени.

Мы говорим: потом, позже.

Смерть отвечает: никогда.

***

Я оделся и вышел на улицу.