Бесплатный фрагмент - Домашнее колдовство

Вступление и советы по выполнению

Ох, и не люблю я длинных бесед да пустословия. Но, что ж делать, расскажу как умею.

И сказать-то больно нечего: всё, что представлено на этих страницах, выполняю сама и рецепты соседям для близким даю. Сложного уж мало. Важно очистить разум да тело, попоститься да помолиться. Предметы описаны все, что есть дома, али поблизости где возьмёшь. «Возьми кожу пятнистой игуаны..», «три пера из хвоста сиреневого попугая, рождённого в полнолуние..», или «лист цветка оранжевой пассифлоры..» — в этой книге таких экзотичностей не найдётся. Всё простое, понятное, рабочее. Как в кулинарной книге: бери это, то, читай так. Да и сложности не помогают в быстром решении: пока ты отыщешь того сиреневого попугая… :)

Ещё в юности, до получения своих знаний и прихода сил, всё мне интересно было, а как у соседки-старушки силы её взялись? Помогала она хорошо: и любовь в брак вернуть, и от пьянки мужиков деревенских да городских лечила, у самой деньга водилась хорошая, будущее видела: уберечь могла, посоветовать что. И вот всё думала я. Почему именно у неё силы те? Надо ль было именно ей дать? Предсказано это что ль, на судьбе написано? Улыбается она, добрая всегда, травки сушит да внуков нянчит. Когда надо, поможет и в уборке огорода, и деток читать поучит. Любили её очень.

И, когда была я уже юной девкою, а старушка-соседка стала слаба совсем, помогали уже все мы: дети её соседей, её дети ездили часто, фельдшерица два раза в неделю прибегала укольчики ставить (мужа фельдшерицы от блуда старушка заговорила, и в семью вернуть помогла); но в год тот ослабла она уж: ходила только по избе, а готовили ей ближайшие соседи, да посидеть с ней по расписанию ходили, потому как и по нужде она уж сама встать могла плохо — всё падала.

Настала среда, зимы в тот год было много: до апреля снежок шёл, и в ту среду очередь сидеть с бабкой Дусей моя была. Варенья взяла помню, из ягодок лесных, что сама собирала, газету свежую — ей прочесть, да пошла. Мело знатно: снег мокрый ещё, идти прям тяжко, вязнешь. Домик её, изба срубная, просел хорошо, и снегу было по самые окна. Бабушка Дуся поела, почитали мы, поговорили о том, куда я в ученья пойду после школы. Сказала мне, чтоб шла в училище на медика. А там писать так много, не люблю я этого с детства. Я говорю: нельзя ли куда на повара, или в строительный техникум, может? А она мне: нет, медучилище, иначе судьбу свою упустишь!

Чуть не заплакала я тогда от обиды: три подружки мои, одноклассницы, в строительный и кулинарный шли, и я всё с ними хотела, а тут вот медицинский. Да и стремленья в душе тогда не было помогать.

Вся я поникла. Расстроилась. Уже и идти домой хотела: всё в избе сделано, помогла сходить куда нужно Дусе было, почитала. И смена моя (нас ходило к ней шестеро, по очереди) теперь была только в будущий вторник. А бабушка, наверно, поняла что я про себя мыслю: злюсь, да придумываю как о словах старухи забыть, и всё равно я тогда не поверила, хотела на повара идти, а что (?!) плюну да пойду, советов я не просила. Дура была глупая.

Бабка Дуся тогда и говорит:

— Ясенька, не злись на старую, в последний раз видимся. Уйду я к четвергу. В воскресенье отпивать будут. Ведь не со зла я так говорю тебе, направляю. Ты девка добрая, но ведомая, иди на медичку, там подругу хорошую получишь, а когда на юге в больнице будешь, и любовь тебе дастся.

Я, конечно же, бросилась успокаивать бабусю, шептала, что проживёт ещё сотню лет, но нет. Всё, как Евдокия говорила, так и сбылось. Не стало её в четверг. Может, оттого я и пошла в медучилище. Не знаю.

Что мне напредсказывала, — про училище, подругу, мужа с юга, всё сбылось (а жила я до южного края далеко, аж за три тысячи километров, но в двадцать пять лет, чтоб на море чуть-чуть пожить, нашла способ: отпуск отгулять поехала, да в три больницы города рядом с санаторием, где была, сходила — мест вакантных тогда много было: девяностые, все в коммерцию подались, медперсонала не хватало катастрофически, и брали меня везде, даже и не знала куда идти правильнее. Бабка Дуся и тут помогла: приснилась мне, намекнула. Мужа встретила на третий день работы там).

В тот вечер я ушла от неё за полночь, от чувства вины что ли, а может, и почувствовала тогда что скоро не станет добрячки, уж не помню.

Мы выпили ещё чаю, посмеялись над чем-то, и я, не выдержав, спросила: как вышло, что заговаривать начала, что помощь действенную оказывать умеет. Бабушка рассказала о жизни, о том, как встретила свою вторую половину, о детках и о том, как пойдя по грибы повстречала отшельницу-травницу. Та бледная, худая-худая, но светлая какая-то. Да, пока грибы Дуся собирала, разговорились они.

Травница та тоже много что умела: лечила, отмаливала. И рассказала бабке Дусе секрет, а Дуся — вот мне передала.

В любом человеке есть энергия. Как угодно её назвать можно: душа, аура, атман. Совершенно неважно, как это чудо обозначить. Я говорю: душа. И у всех энергии этой примерно одинаково (да-да, я тоже так считаю, всем дано ровно). Но каждый тратит свой запас по-разному: на сплетни, козни, насмешки над кем-то, кляузничество, или и вовсе отдаёт её зависимостям (пьянкам, или чему похуже), а кто-то помогает — учит, лечит, готовит еду, созидает да помощь оказывает. И по мере расхода этой самой энергии твоей души, ты или получаешь ещё, тебе её как бы восполняют, или забирают по чуть-чуть, за безделье, или лень.

Кроме того, её можно просить, эту самую энергию. В молитве, например.

То есть: перед выполнением даже самого простенького обряда, если просишь об энергии, усиленно молишься, читая Евангелие, или делаешь благие дела (просто кормление птиц суровой зимой, или помощь пожилому человеку), обряд сработает в сто раз лучше!